К удивлению Ульриха, пленница неожиданно оказалась без пут — перегрызла, что ли? Она лихо заскочила в седло и так стукнула волла пятками, что тот рванул из русла, как вылетевшая из ствола пуля. Пара выстрелов в спину явно ушла в молоко — ни волл, ни всадница даже не дёрнулись. Ну а Сыч воспользовался заминкой и тем, что от него отвлеклись: он мигом нашёл надёжное убежище, откуда принялся палить по противнику.

От лагеря вадсомада расширение русла надёжно прикрывали камни, стоящие по берегу. Но если касадоры решат сделать вылазку, дельтианцам придётся несладко — это понимали все, а потому по Сычу стреляли так, что осколки камней, за которыми он прятался, летели в разные стороны.

— Сыч, выйди и сдохни! — заревел Иона Маринао, которому агент за всю жизнь крови попортил побольше, чем даже Ульриху Томази.

— Пусти себе пулю в рот, ублюдок! — весело отозвался тот.

Дельтианцы уже соскочили со своих воллов и теперь искали укрытия, кто где мог. Два зверя лежали в песке, слабо подёргивая ногами. Остальные разбежались. Ульрих Томази добрался до своего чемодана и вцепился в него мёртвой хваткой. К счастью, волл с поклажей, который его тащил, был мёртв — иначе пришлось бы его ловить под пулями. Захваченная девушка лежала на траве без сознания, упав наземь в самом начале столкновения с Сычом.

И никто не знал, что пока дельтианцы пытались убить Сыча, в лагеря вадсомада уже прискакала взбешённая, как тысяча чертей, тётя Луиза… Не обращая внимания на раны и ссадины, она рванула к своему фургону, только и успев на ходу позвать сына, но тот находился на крыше фургона — и не мог ей помочь, прячась от летевших пуль за мешками с песком.

Стрельба вдалеке не утихала, и тётя Луиза понимала, что бой надо завершить как можно скорее. Преодолевая боль во всём теле, которой её наградила поездка по земле с петлёй на груди, она вытащила из-под кровати старую морскую пушечку. С помощью дочери тётя Луиза сумела загнать её под фургон — и из-под защитного щита навести на то место, где шла активная перестрелка.

В это время Сычу приходилось совсем несладко… Прямой наводкой достать его было нельзя, но пара рикошетов оставили ему на память весьма неприятные раны. Он всё чаще рисковал и начинал ошибаться. Хоть Сыч и отправил троих нападавших на тот свет, но врагов было слишком много, а он очень устал, приглядывая за вадсомадом Старгана. Шутка ли? Столько месяцев ни разу им на глаза не попасться!

И, наконец, случилось то, что и должно было произойти. Одна из пуль как-то особенно удачно пролетела между камней — и ударила его в грудь. Сыч взмахнул руками, словно подстреленная птица, и завалился на спину. Сил у него не оставалось больше ни на что… И мечтал он только об одном — чтобы его, наконец, кто-нибудь пристрелил.