Ведь всем было понятно, что это простое совпадение — не более того. И если кому-то хочется дважды прострелить себе башку, то лишь бы дури хватило и старания в этой башке — и всё получится. Курицы же могут бежать какое-то время, когда им отрубили голову — так чем же человек, венец творения, хуже?

Старик и Рональд знали точно, что у большинства совпадений имеется имя, фамилия, а ещё цель и мотив. Вот только они до последнего верили, что их всё-таки минует чаша сия. Возможность смерти их давно не пугала — они смирились. Но вот мозг…

Он, мозг, то есть, категорически отказывается признавать эту неприятную возможность. И поэтому даже умные и опытные люди нередко проходят мимо признаков своей скорой смерти, не замечая их до последнего…

Дан и Ко, Пальцы Стервятника, в полудне пути от Подковы Висельника, Марчелика. 21 апреля 1935 года М.Х.

След было взять легко, сложнее было по нему идти. Ветра центральных равнин континента быстро заносили все отпечатки пылью, а живучая растительность стремительно восстанавливалась.

К счастью, похитители шли, как стадо воллов, не слишком заботясь о том, что их следы кого-то заинтересуют. Через полчаса после начала преследования юные касадоры наткнулись на место стоянки похитителей, а также на труп одного из них.

— Пристрелили, — констатировал Иоганн.

— Сначала он дрался, Ган, — поправил его Мигель.

— С чего ты так решил? — спросил удивлённо Ламмерт, который ничего такого не заметил.

— А вот смотри: трава примята — тут он упал. А вот ещё следы… — Мигель тыкал в землю с лицом опытного следопыта, которым, к слову сказать, вовсе не являлся, а Ламмерт честно пытался всё показанное увидеть.

— Не верь ему, Лам! — посоветовал Бенедикт, понимая, что Ламмерт просто напрасно тратит время. — Он над тобой подшучивает. То, что сначала дрался, видно у покойника на лице. Получил по роже дважды: нос разбит и, видишь, ещё ссадина на лбу.

Бенедикт подошёл к трупу и задрал сначала одну, а потом вторую штанину, где заодно обнаружился перелом.

— Потом потянулся за пистолетом. Ему тот, с кем он дрался, сначала сломал ногу, а потом его пристрелили, — закончил Бенедикт.

— Оружие забрали, сумки тоже… — заметил Дан, внимательно осматривая труп. — А вот обувь снимать не стали… Хорошие ботинки, между прочим!

— Дан, я надеюсь, ты их не для себя снимаешь? — спросил Пётр, с ужасом глядя на то, как его друг стягивает кожаный ботинок с ещё не совсем хладного трупа.

Дан закряхтел и решительным рывком сорвал обувь с чужой ноги. И тут же отставил подальше от себя на вытянутой руке, закатив глаза в шутливом полуобмороке.