Успели они в последний момент. Воллов отогнали в тенистую часть распадка, а навесы спешно доделали и накидали сверху всё, что удалось найти. Дан даже отдал на обустройство временной крыши свою старую простреленную шляпу и плащ. Спать пришлось прямо на земле, но когда грядёт багрянец — это уже и неважно. Если под бок не приползёт что-нибудь ядовитое, в остальном условия вполне себе сносные.

Пока мужчины отсыпались, Луиза с помощью Александры приготовила то ли сытный завтрак, то ли скудный обед — из того, что вообще нашли в запасах. Глядя на спящих мальчишек и на пустые сумки, где еды оставалось всего на пару дней, Луиза тяжело вздохнула. Возраст у неё давно брал своё, и путешествовать становилось всё тяжелее и тяжелее.

Одно дело, когда хотя бы удобный фургон имеется, а совсем другое — когда ты в телеге спишь. Бока болели, спину ломило… Но… Её дочь сейчас была в ушедшем номаде, и, если потребуется, Луиза готова была стерпеть и большее, чтобы выручить своё дитя.

Сразу после вспышки навалился зенит с его удушающей жарой. Стоило проснуться Дану, как все, включая Луизу, поняли, что спокойно рассиживаться он опять никому не даст. Под палящим солнцем были собраны и убраны навесы, а борта телег снова были сколочены. Воллов опять запрягли и оседлали.

И не успела дневная марь отпустить Эрфу, как отряд вновь выдвинулся в путь. Правда, молодые касадоры выглядели теперь весьма аляповато, потому что их вещи, полежавшие под вспышкой, сильно выцвели, но кто в Марчелике на подобные мелочи внимание обращает? Пыль дорог быстро скрывает разницу в цвете, делая всё одинаково красноватым…

Равнина Фугграта раскинулась перед путниками во всём своём голом великолепии. Кактусы, кактусы, кактусы… А ещё заросли осторожного, всегда готового спрятаться от солнечных лучей кустарника и частые столбы местных деревьев — наплов, похожих на воткнутые в землю брёвна с тонкими листьями, ниспадающими к земле. И стаи птиц, перелетающих с места на место…

Птиц на Фугграте было просто немыслимое количество — они тут рождались, росли, давали потомство и умирали. Кстати, вот ведь удивительный факт: в Марчелике почти не было птиц, откладывающих яйца — все были живородящими. Птенцов у них рождалось не больше двух, и были они слабые и беспомощные. А потому заботливые пернатые родители старались изо всех сил, чтобы выкормить молодняк.

Отряд остановился на возвышенности, внимательно глядя вниз, на равнину. След номада был отлично виден на сухой земле и редкой траве Фугграты. Он тянулся вдаль от того места, где остановился отряд, вился между невысокими холмами — и почти у самого горизонта сворачивал к холму с крутым склоном.