— Чего это они? — удивился Ламмерт из телеги, где ему вынужденно приходилось коротать путь из-за полученных ран.

— Так понятно чего! — откликнулся Пётр. — От вспышки укрывались. До ту да миль двадцать…

— Отстаём на полдня, — заметил Дан. — Надо поторопиться.

— Дан! Да что ты как одержимый?! — возмутилась Луиза. — Нельзя торопиться, раненых растрясём! Мне и так Вульфа пришлось перевязывать после вашей засады!

— Нет-нет! Всё в порядке! — попытались протестовать Вульф и Ламмерт, но быстро заткнулись под строгим взглядом женщины.

— Тётушка, нам в любом случае надо доехать до места их стоянки! — вздохнул Дан, разве что глаза не закатив. — А там посмотрим…

Дан никогда не понимал, почему Рональд Айвери подчас начинал рычать в ответ на самые, казалось бы, невинные женские просьбы. Но сейчас, регулярно получая ценные советы от тёти Луизы, неожиданно понял всю глубину боли покойного предводителя номада. И очень посочувствовал ему. У Дана в отряде было сейчас всего три женщины, но его и это уже бесило!..

До места стоянки они добрались часа за четыре. По пути Иоганн метко подстрелил одну из марчельских птиц — толстую эрбосо. Она слишком поздно заметила приближающихся людей, но всё же рванула в сторону, раскрывая крылья и набирая скорость. Однако беспощадная пуля из «томаса» вошла ей в глаз, и упитанная тушка, пропахав несколько ярдов, улеглась на земле, раскинув крылья. Такая знатная добыча Луизу порадовала несказанно. Но дальше радоваться стало нечему.

Как только касадоры достигли места стоянки, Дан направил волла к стоявшему на окраине кактусу, где что-то темнело в траве. Подъехав, он соскочил на землю, а через секунду все услышали его глухое рычание. Касадор нагнулся над чем-то, а когда распрямился, в его руках был блокнот в потёртом кожаном переплёте.

— Он отдал мой со Стариком фургон… — проговорил Дан. — Он его кому-то отдал!

Луиза знала это упрямое выражение на мужских лицах. И сейчас она видела его даже у Мэнолы, которая вроде бы мужчиной не была. Касадоры ходили по месту стоянки, выискивая своё выброшенное имущество.

Вскоре обнаружилась куча скарба из фургона Вульфа. Увидев его, он побелел как мел, опустился на колени и застонал. Всем было понятно — не стали бы его родители выкидывать пожитки, будь они живы.

Неподалёку тихо заплакал Ламмерт над небольшой кучкой памятных вещей своего дяди — опытного касадора, преданного Рональду Айвери. Иоганн и его сестра Патриса соляными столбами застыли над скарбом, который принадлежал им самим, не зная, что с ним дальше делать.

Там, у Подковы Сборщика, никто ещё до конца не понимал, что произошло. Даже услышав слова пленных, многие надеялись, что их родные живы. И только сейчас, увидев, как памятные сердцу вещи валяются в траве и песке, выброшенные новыми жильцами их фургонов, они понимали, что семьи у многих из них больше нет. И номада у них больше нет.