Дан осушил бокал с виски, а Иоахим допил вино.

— Завтра жду тебя с добычей, — напомнил он. — А про Стивена помни… Если он не помрёт — никого, кто с ним пришёл, в Стеинхольвег не пущу. И город тут ничего не сделает, сам знаешь…

— Знаю, — кивнул Дан. — Стивен умрёт, святой отец.

— Вот и договорились, стало быть… Извини, провожать не буду. И так весь день на ногах на службе…

— Всего хорошего, святой отец! — попрощался Дан и вышел из дома.

Отец Иоахим всё ждал, не попросит ли парень благословения, но так и не дождался. Дан Старган не знал веры и «не умел» в обрядность. И старый священник отлично это видел.

— О молодое поколение… Слезами станет вам потеря веры!.. — задумчиво произнёс он, а потом хлопнул себя по лбу и кинулся к шкафу, открывая защёлку на его дверце.

Створка шкафа распахнулась, и на пол, ругаясь на чём свет стоит, вывалился плотный господин в аккуратном костюме, а сверху на него приземлился немолодой касадор с очень внимательными глазами. В момент приземления он, правда, тоже неистово ругался… Зато на ноги встал первым и помог подняться крепышу в костюме.

— Ну, Святоша! — плотный господин тут же погрозил отцу Иоахиму кулаком. — Ну ты у меня доиграешься!..

— Сам видел, Усы, я не один пришёл! — оправдался святой отец. — Да и новости слышал из шкафа…

— Не так уж там хорошо слышно, между прочим! — ответил господин, усаживаясь на стул. — Хороший шкаф, добротный!..

— Старик и Вождь мертвы, а номад Айвери перестал существовать, — пояснил Иоахим.

— Так… Вот тут давай поподробнее! — мрачно потребовал Усы, а касадор с внимательными глазами присел рядом.

— Одна просьба, Усы! — попросил Иоахим и кивнул на касадора. — Отправь Сыча потом приглядеть за парнем. Чую, наломает он дров…

— Слышал, Сыч? — спросил Усы, обернувшись к касадору, и тот молча кивнул. — Ну давай, пересказывай…

И во второй раз за ночь в доме священника зазвучал рассказ о последних днях номада покойного Рональда Айвери…

Лагерь варсомада Дана, Стеинхольвег, Марчелика. 1 мая 1935 года М.Х.

Несмотря на то, что Дан поздно вернулся от отца Иоахима и проспал всего часа четыре, глаза он открыл рано. Его работу за него никто здесь не сделает.

Лагерь вокруг потихоньку просыпался. Луиза и ещё одна женщина, дальняя родственница Иоганна, вместе готовили завтрак. Они о чём-то переговаривались, и, даже не слыша слов, любой бы мог понять, что это было своего рода прощание. Обычно так бывает, когда долго с кем-то путешествовал или просто бок о бок жил — и вот он, последний день. Вроде бы ещё прощаться рано, а люди в разговорах уже вовсю начинают подбивать итоги…