Однако настолько глубокая мысль, внезапно посетившая бедовую голову Дана Старгана, почему-то не была принята окружающими. И даже отцом Иоахимом. Впрочем, святого отца как раз можно было понять…

Скорее всего, Стивен поселился бы навеки в том самом Стеинхольвеге. Вряд ли бы младший Айвери нашёл в себе смелость сдвинуться с места и искать новую жизнь в неизвестных краях. А значит, и мучиться с ним пришлось бы отцу Иоахиму. Дан всё это понял, принял — и собирался честно выполнить неприятное поручение. А потому достал винтовку Старика и принялся старательно её чистить. Даже под специей можно промахнуться, если пуля вдруг криво полетит…

Проснулся Иоганн, уселся на брёвнышко рядом с Даном и принялся заниматься тем же — чистить любимого «томаса», хотя ещё и не знал, что его ружьё тоже скоро понадобится. Всё-таки один ствол — хорошо, а два ствола — надёжнее. А уж три ствола в умелых руках — это почти вадсомад. В Марчелике эта нехитрая истина всем давно известна. Так что Дану ещё предстояло выбрать, кто пойдёт с ним третьим…

Постепенно просыпались и остальные жители лагеря, подтягиваясь к костру. Завтрак проходил за разговорами ни о чём, в которых явственно ощущалась жгучая тоска по прошлому и слабые надежды на будущее. Наконец, Дан взял слово.

— Я поговорил с отцом Иоахимом. Он обещал посодействовать в продаже добычи, — озвучил он приятную новость. — И уже сегодня вечером мы все получим свои доли.

— А членов номада отец Иоахим примет? — уточнила та самая дальняя родственница Иоганна.

— Примет, но с одним условием… — подтвердил Дан, кивнув на винтовку. — Нам надо прибить Стивена.

— Говорил я, что надо его сразу прибить! — буркнул Джон Грин. — Зря в живых оставил…

— Не зря, — покачал головой Дан. — Он ведёт сюда остатки номада. Сам ведёт. И мучается от того, что всё просрал. Несколько дней боли ещё никому не мешали.

— Могли бы получить деньги и сразу уехать отсюда! — заметила дальняя родственница Иоганна. — Не надо было бы ждать…

— Вы так и сделаете, — ответил Дан спокойно. — Вы решение приняли, и держать вас никто не станет.

— А что дальше, Дан? — спросил Мигель. — Что мы все будем делать?

Вопрос, наконец, прозвучал. И повис тяжёлым грузом над собранием остатков номада Айвери.

Дан хлопнул себя ладонями по коленям и сказал, будто в омут кинувшись:

— Я собираюсь посвятить часть своей жизни тому, чтобы найти тех уродов, которые убили Рональда, забрали Старика и развалили номад. Я очень хочу узнать ответ на вопрос: «Зачем?».

А потом он обвёл взглядом собравшихся и, наконец, произнёс то, что следовало сказать ещё, когда они ехали к Стеинхольвегу: