— Я тебе полностью доверяю, любимая, — легкомысленно ответил я, но тут же понял, какую страшную ошибку совершаю.

Пришлось встать, подойти к компу и с умным видом покивать, тыча то в одно, то в другое платье. Как водится, я не угадал ни разу, отчего из собственного кабинета был изгнан с позором, а Карина надулась, оскорбленная в лучших чувствах. Как бы ей потактичнее намекнуть, что число мужчин, способных отвернуться от своей женщины, а потом точно сказать, во что она одета, исчезающе мало. И что вообще, мы больше любим женщин без одежды, чем в оной. От семейной драмы меня спас Ганс, который собрал во дворе актив нашего ТСЖ. Пришла пора делить добычу.

Полсотни человек расселись на лавочках, принесенных с собой табуретках, и даже на качелях. Ганс Штанмайер, как самый обстоятельный из всех нас, начал собрание.

— Народ! — прогудел он. — После инвентаризации вверенного мне имущества и вычета того, что расстреляла наша горячо уважаемая, но самую малость долбанутая соседка Маруся, итог следующий. Берта! Раздай материал.

Тетя Берта, которая трудилась бухгалтером, разнесла листочки, и я даже присвистнул, увидев сумму. Хорошо так за полмиллиона выйдет, если Ганс раскидает все трофеи на запчасти и продаст на авторынке. Отдельной строкой шло золото, содержимое бумажников, количество которых ожидаемо не совпало с количеством тел, и телефоны, из которых пропало две штуки. Мы совершенно точно знали, кто их спер, но отнимать у детей добычу не стали. Это им компенсация за пушку.

— Что я хочу вам сказать, соседи! — сказал Ганс, когда опись имущества была досконально изучена. — В трех домах мы с вами проведем замену лифтов и перекроем кровлю. Это не обсуждается. Лечение раненых само собой. Уже лекарства и отдельные палаты им оплатили. Троллей завтра выписывают, а Чаку — послезавтра. Из него никак все пули достать не могут. С обожженными сложнее, им пару недель точно поваляться придется. Тех, кого молнией приложило, уже перевели на дневной стационар. Лекарства все есть. А! Да! Еще Маруське из общака купили парик. Не ходить же ей лысой.

— А ты зачем нас собрал-то? — недовольно спросил дальнобойщик Петруха, раскуривая на редкость вонючую папиросу. — Все же нормально идет.

— Да у меня бабки остаются, — развел руками Ганс. — Много! Ума не приложу, что с ними сделать. На собственную котельную не хватает, а больше нам и не надо ничего.

— Что значит не надо ничего? — страшным голосом прошептал Штырь. — А как же фонтан? Ты что, Ганс, про фонтан забыл? Да как ты мог! Мы, как лохи последние, без фонтана живем, а он про какую-то котельную думает! Может, ты еще, рожа бородатая, предложишь гнилые трубы на пластик заменить?