— Нет, — ответил я. — Аптекарь я.

— А ведь говорила мне мама: поступай в медицинский, — зло протянул кхахад и бросил на стол ордер. — В кассу иди. Там, правда, сейчас нет никого. Кассир… хм… немного занят. Ну ничего, не барин, подождешь.

— Атас, черти! — в оперзал выбежал растрепанный управляющий, перемазанный в помаде и придерживающий расстегнутые штаны. — Камеры включают!

Если и есть в Мире Тверди настоящее волшебство, то именно его я наблюдал сейчас своими глазами. Инвитари Лауранна с ее смешными ужимками даже рядом не стояла с сотрудником банка, который вдруг оказался застегнут на все пуговицы, в пиджаке и без сигареты во рту. Судя по лихорадочному движению кадыка, он ее попросту проглотил. Переполненная пепельница жалобно звякнула, упав в мусорное ведро, и даже табачная дымка куда-то пропала. Гном просто втянул ее в себя, совершив могучий вдох. И все это он успел проделать за то время, что я моргнул. Никакого зелья «Быстрой жизни» не нужно.

— Хотел сообщить, — безмятежно улыбался менеджер, — что вам доступно премиальное обслуживание. Круглосуточный консьерж-сервис, бизнес-залы аэропортов и помощь на дороге к вашим услугам. А еще у нас есть специальная линейка вкладов для особливых клиентов. Я готов ознакомить вас с ней прямо сейчас. Повышенные проценты…

— Ничего не нужно, — отрезал я, но он протянул пачку буклетов.

— Ознакомьтесь на досуге, умоляю. У нас лучшие условия для состоятельных клиентов. Пойдемте, сударь, я провожу вас в кассу.

— Это что, цирк какой-то? — обескураженно смотрел я на него.

— Не понимаю, о чем вы, сударь, — с лучезарной улыбкой произнес кхазад. — Это Русско-альпийский банк. Мы безупречно работаем с 1861 года. Пройдемте в кассу, многоуважаемый.

— Я сам, — отмахнулся я от него.

— Спасибо, что воспользовались услугами Русско-Альпийского банка, — кланялся менеджер. — Ждем вас снова, господин Вольт.

Давешний кассир сидела в окошке с любезно-непроницаемым лицом и безупречным макияжем. Даже помада была на месте. Она поздоровалась, приняла чек и застрекотала клавишами компьютера. На ту девчонку, что жаловалась мне на упреки родни и неудачную личную жизнь, кассир была похожа лишь отдалено. На ее лице не дрогнул ни один мускул, и когда она отдала мне проштампованный лист бумаги, я с заговорщицким видом шепнул.

— Петропавловск-Камчатский или Анадырь, не ближе.

Симпатичное личико сохраняло каменную доброжелательность, но мне вдруг показалось, что она задумалась. Я вышел из банка, провожаемый поклонами администратора и пожеланиями всяческих успехов. На ее лице сияла очаровательная улыбка, а в глазах светилась такая искренняя симпатия, что мне до дрожи захотелось разрядить магазин прямо в ее башку. Ненавижу банки.