— Дайте позвонить, я докажу, — дрожащим голоском просипел я.

Чердынцев пустил по столу мой телефон, и я набрал номер Любы, молясь, чтобы она взяла. Это не ее неделя, вдруг она просто спит. Длинные гудки, бесконечные, как очередь в ГАИ, а потом звонкий голос на громкой связи.

— Здравствуйте, Вольт Петрович!

— Люба, — спросил я. — Эффект от эльфийского зелья есть?

— Ой! — заорала она. — Вы не представляете! Вы не представляете! Это просто чудо какое-то! У меня новые волосики полезли! Они, правда, коротенькие еще совсем, по полсантиметра! У меня через пару лет шевелюра будет такая, что в рекламе шампуня можно будет сниматься. А кожа! Прыщей почти не осталось! Я вас люблю, Вольт Петрович! Вы волшебник просто!

— Понял, спасибо, Любаш, — сказал я. — Делай фото каждый день. Мне для отчетности нужно.

Я нажал отбой и передал телефон ротмистру, на лице которого было написано неописуемое удивление. Он глотал воздух, как рыба на берегу, и не говорил ничего. Его начальник потирал пальцами виски, а потом спросил.

— То есть, она Хозяина убить хотела? А зачем? Догадки есть?

— Ради ливера, — уверенно ответил я. — Зелье можно сварить невиданной мощи. Хозяин ведь не существо, а сущность. Он же практически бессмертен.

Наверное, я что-то такое сказал, отчего оба вдруг застыли и переглянулись с понимающим видом. Так делают люди, одновременно пришедшие к выводу, что их собеседник все-таки не дебил. Седой нажал на кнопку и приказал конвоиру.

— Увести.

Так я оказался в одиночной камере, и меня даже никто не бил, что настраивало на бодрый лад. Ну а с другой стороны, что мне предъявить могут? Я ее убивал? Не убивал. В Хтонь у нас ходить можно? Можно. Охотники ходят, маги ходят, и даже опричники ходят, когда нужно ликвидировать особенно серьезный прорыв тварей. Так что никакого преступления я не совершал, а что не доложил, так это тоже не преступление. Я погон не ношу, и расписок не давал. Просто запуганный обыватель, каких миллионы.

Дверь лязгнула, и шкафоподобный охранник скомандовал.

— На выход, руки за спину, лицом к стене.

Я подчинился, меня в сотый раз за сегодня обыскали, а потом повели в совершенно другое крыло, где в коридоре лежали ковровые дорожки с толстым ворсом. Не иначе, к начальству на беседу иду. Попробовали поговорить со мной по-плохому, теперь будут говорить по-хорошему. Добрый и злой полицейский. Знакомая игра. Приходилось попадать. И вот ведь паскудство какое! Метод безотказный, и работает он даже с теми, кто о нем знает.

«Полковник опричной жандармерии Аверченко Петр Петрович», — прочитал я на двери, прежде чем меня туда завели.