— Вы так любезны, Чака, — выдавила из себя Элеонора Пална, которая нашего урука все еще боялась до икоты.

— Домкрата, я так понимаю, у вас нет, — констатировал урук, доставая из багажника запаску и баллонный ключ.

— Наверное, нет, — соседка развела руками и глупо похлопала ресницами.

— Ща все будет, — сказал Чака, а потом лихо сорвал намертво прикипевшие болты, приподнял машину за привод одной рукой и подсунул пенек, который у нас во дворе использовали для этой цели с незапамятных времен. В нашем доме народ живет ушлый. На фига самому корячиться, если рядом с тобой обитает чудовище, которое сначала все крушит, а потом целый месяц терзается по этому поводу, ощущая самое глубокое раскаяние. Вот эту его слабость соседи и эксплуатировали вовсю.

Чака легким движением набросил запаску на шпеньки, прикрутил колесо, снова приподнял машину, вытащил подставку и дотянул болты.

— Все! — он картинно повел рукой, заливаясь румянцем под восхищенным взглядом Элеоноры Павловны.

— Ах! — прошептала она, сияя глазами, как КАМАЗ фарами дальнего света. — Вы такой сильный, Чака! Прямо как бык!

— Не, — урук стеснительно повел ножкой. — Я быка валял, еще когда в школе учился. Я даже хтонолося могу… А знаете, я на областном конкурсе флористов второе место занял. Вот…

— Неужели второе? — округлила рот Элеонора Павловна. — Это так интересно!

Воздух между ними заискрился электрическими разрядами немагического происхождения, и они оба застыли в неловкой паузе. В той самой, когда двое выглядят полными идиотами. Одна хочет, чтобы ее пригласили на свидание, а второй никак не решается это сделать. Я, зная, что Чака до крайности стеснителен, подошел к ним и сказал.

— Кафе «У Вахтанга» сегодня в восемь вечера. Шашлык, живая музыка и вино. Соглашайтесь, Элеонора Пална. Разве вы не видите? Он же просто ослеплен вами, не может и слова вымолвить. Вы согласны?

— Согласна, — торопливо кивнул она. — Я приду обязательно.

— Столик будет забронирован на Чаку. Он придет с самым изысканным букетом из всех, что когда-нибудь делал. Он настоящий мастер, мы все только у него покупаем.

— Я польщена, — едва вымолвила соседка, села в машину и уехала на работу. Чака же провожал ее долгим взглядом, пока она не исчезла из виду.

— Спасибо, Вольт, — сказал он. — Я бы сам ни за что не решился.

— Да ладно тебе, дружище, — хлопнул я его по могучему плечу, отчего едва не отбил себе ладонь. Уруки на ощупь напоминают дуб. — Совет вам да любовь!

— Да она такая… такая, — мечтательно промычал урук, скроив то дебильное выражение лица, какое бывает только у влюбленных и безнадежных психов. Теперь-то я понимаю, почему его выгнали из клана. Женщины уруков по своей свирепости мало уступают мужикам. Они такого мямлю просто разорвут на куски. Впрочем, подобная участь Чаке не грозит. До меня доносились смутные слухи, что весь его табор, боясь позора из-за такого родства, откочевал куда-то в верховья Индигирки.