— Так сказать проще всего, Тея. Что «не знаешь», «не научилась». Манипуляции, чтобы легко скрыть обман.

— Я тебя не обманываю, Леон, — настаиваю на своем, хоть и доказывать ничего не собираюсь. Этому параноику ничего не докажешь, я умываю руки.

— Хорошо, поехали дальше, — Леон снова переключает портрет. Новое лицо мужчины тоже мне не знакомо.

— По твоей теории, если я ищейка и та, что хочет тебя убить, — рассуждаю вслух. — Не думал ли ты, что тот, чье имя ты так просишь, мог скрывать свое лицо, когда контактировал со мной? Я не верю в этот бред, но, если допустить гипотетически.

— Интересная мысль.

— Я не только красивая, но еще и умная.

— А его знаешь, умная? — Леон демонстрирует мне еще одно лицо, но оно совсем никак не откликается в моем разуме.

— Поехали дальше, — и я вновь вижу мужчину, довольно привлекательного. Пшеничного цвета волосы, яркие голубые глаза — он мог бы быть моим братом.

— Не-а, — пожимаю плечами, отслеживая, что Леон продолжает наблюдать за мельчайшими реакциями моего тела. Не сомневаюсь в том, что наш разговор записывается на камеру, а после он передаст видеозапись лучшим физиогномистам.

— А ее? — он вдруг показывает мне фотографию маленькой девочки. Настолько красивой, что у меня дух захватывает. Не хочу себе льстить, но она выглядит так, словно это я.

— Это я в детстве? — мне хочется встать со стула и рассмотреть фотографию ближе.

— Ага, — голос Леона не выражает эмоций, но судя по тому, как зачарованно он смотрит на фото…этот маленький ангел с фотографии трогает его за живое куда больше, чем взрослая Алатея Граф.

Резкая головная боль пронзает макушку. Такое чувство, что мне нож воткнули в голову. Без предупреждения, черт возьми.

— Дурно мне стало от этих показов, — вздыхаю, прижав два пальца к вискам, начиная их массировать. — И твоих бесконечных допросов, — я медленно встаю из-за стола и намереваюсь пройти мимо Леона в сторону выхода.

— Разве я закончил разговор? Ты никуда не уйдешь, — Леон хватает меня за руку, когда я оказываюсь на уровне его стула.

— Я и так заперта в гребаном бункере. Ты превратил ужин в очередное следствие, Леон. Хватит мне указывать. Когда ты поймешь — я ничего не помню⁈ Я не лгу тебе. Пусть твоя команда проанализирует мою речь, мое тело, мои реакции…но боюсь, даже если ты рассмотришь меня под микроскопом, ты все равно не успокоишься. Ты любишь все контролировать, а потеря памяти ассоциируется у тебя с полной потерей контроля. А там, где потеря контроля… — я наклоняюсь ближе к Леону и касаюсь указательным пальцем области его сердца. — Тебе больно. Так спроси себя: разве я виновата в том, что ты боишься потерять контроль?