Она еще не потеряла корону. Она будет бороться за свое.
— А ты нужнамне! — завопила Кэт, потом вскрикнула, бросилась на меня, и наши спины опалило пламя.
Дерево затрещало и рухнуло, а потом жар изменился, окружил нас со всех сторон.
— Всего одну… — Наконец пальцы нашли миниатюрную картину. Я успела разглядеть мягкие улыбки и веселые медово-карие глаза своих родных, прижала миниатюру к груди. — Есть!
Кэт поставила меня на ноги, потащила к двери, и мы обе вздрогнули, когда обвалился балдахин моей кровати. Взметнулись искры, обжигая мне руку, миниатюра выскользнула из пальцев, загоревшись в полете.
— Нет! — вскрикнула я.
Кэт потянула меня назад, а пламя пожирало портрет, только это уже была не картина… а живые люди. Мои родители. Моя семья. Онигорели .
— Хватит! — хрипела я, пока меня тащили прочь под их крики, их слезы, их мольбы спасти. — Нет! Нет!
Я резко вскочила в кровати, хватая ртом воздух и стряхивая остатки кошмара, а по спине катился градом пот.
В окно струились вечерние лучи солнца, озаряя спальню, когда-то принадлежавшую Ксейдену, — ту, которую он закрыл чарами так, что пройти могли только я и он. С бешено колотящимся сердцем я окинула взглядом спящие лица моих товарищей. Слава богам, Ксейден применил здесь ту же охранную методику, что и в моей басгиатской спальне, — я провела весь отряд одного за другим.
Трегер спал у двери, с рюкзаком вместо подушки, а Ридок лежал в нескольких футах от него, держа пальцы в нескольких дюймах от своего кинжала.
— Ви? — прошептала Ри, садясь рядом и потирая глаза. — Все в порядке?
Я кивнула, увидев, что Марен и Кэт спят, свернувшись клубочком, спинами друг к другу посреди комнаты на импровизированных подстилках. Все на месте. Пожара нет. Опасности нет. Как бы я ни скучала по Сойеру, я радовалась, что ему ничего не грозит. Мы явно слишком близко к фронту, чтобы я сохраняла душевное спокойствие.
— Просто кошмар.
— А. — Ри легла на месте, где обычно спала я, а я упала на пропитанную потом подушку Ксейдена. — Басгиат? Мне тоже иногда он снится.
— Вроде бы да. — Прошли месяцы с тех пор, как он спал здесь, но я готова была поклясться, что уловила слабый аромат мяты, когда повернула голову к Ри и тихо заговорила: — Но там была Кэт, и я искала портрет моей семьи, но все стало странно, и потом они сгорели. — Я вздохнула. — Неудивительно, если учесть, что мама превратила себя в пламя.
Ри поморщилась:
— Мне жаль.
Я тихо фыркнула, вспоминая сон дальше:
— И еще я сказала Кэт, что она должна жить, потому как это она — будущая королева Тиррендора.
Ри распахнула глаза, а потом с трудом подавила смех, зажав рот рукой.