— Нет, — призналась я.
— Теперь и не придется. — Ксейден поцеловал меня в лоб. — Ты только что летела два дня подряд, сделав передышку только на двенадцать часов. Я знал, что тебе нужно прилечь, и мог просто отдать свою комнату, но я эгоист…
Я подняла на него глаза.
— Мне надоело спать в кровати, где нет тебя.
Его большой палец гладил мою кожу, ощущая биение пульса.
В моей груди вспыхнула надежда. Если он готов спать в одной постели, может, есть и шанс, что он в конце концов поверит в себя и не будет сдерживаться со мной — и не только потому, что существует Холанд.
— Меня это устраивает.
Моей наградой стал намек на улыбку, а потом Ксейден прижал меня к груди, и ритм его сердца звучал идеальным барабаном под моим ухом. Я валюсь с ног, Ксейден рассыпается на части, мы в тысяче миль от Басгиата, но почему-то с этим размеренным ритмом все становится проще.
Как же правильно я чувствую себя в его объятиях.
— Потому что это и есть правильно, — сказал он, прижав меня еще крепче.
Я моргнула и отстранилась, чтобы посмотреть на него.
— Я не говорила это вслух.
Он нахмурился:
— Тогда, видимо, отправила мысль по нашей связи, потому что я не залезал в твои намерения.
Теперь сердце забилось у меня по другой причине. Нет. Но… возможно.
— Или растет твоя печать.
У него вспыхнули глаза.
Кто-то постучал в дверь.
— Проклятье, — пробормотал Ксейден, и я легонько его оттолкнула.
— Опусти меня. И не будь… — Кто бы ни был по ту сторону двери, я собиралась встретить его, твердо стоя на ногах. — Таким упрямым.
Ксейден поставил меня на пол, потом приобнял, чтобы поддерживать в вертикальном положении.
— Готова?
Я кивнула, и дверь с золотой ручкой открылась, являя нам Текаруса с двумя охранниками на почтительном расстоянии позади.
Понимающий взгляд виконта перемещался между мной и Ксейденом, но он не опустился до подколок.
— Побыстрей, — приказал без объяснений Ксейден.
— Принц не может прибывать в корзине, — заявил Текарус, сложив руки на груди и сморщив нос. — Это не подобает королям, и в культурном государстве, где ценятся редкости, умелые сделки и роскошь, его не удостоят аудиенции, если онсам покажется доставленным предметом.
— И что вы предлагаете? — спросила я, не обращая внимания на тяжесть в груди и головокружение.
— Мой самый быстрый корабль проходит этот путь за два дня, — сказал Текарус, нахмурив лоб и разглядывая меня. — А значит, лететь вам сколько? Сутки?
— По нашим подсчетам, шестнадцать часов, если с грифонами, — ответила я, моргая и стараясь не провалиться во тьму. — Мы многое узнали из ваших текстов о направлении ветров.