Дрейк прищурился на Миру, потом — на Ксейдена, губы которого были искривлены в усмешке.
— Удивлен, что ты не подрался со мной за ведущую позицию.
Ксейден фыркнул, и усмешка превратилась в улыбку, а мы тем временем проезжали освещенный солнцем пестрый пятачок. Я таращилась на Риорсона, словно вновь стала первокурсницей. На нем была форма с короткими рукавами, как и у остальных, обнажающая роскошные мускулистые руки, но все мое внимание притягивали его расслабленная поза, его легкая улыбка — признаться… я была озадачена. Ксейден Риорсон бывал каким угодно, но обычно — несчастливым .
— Я ничуть не против, если ты умрешь первым, Корделла. Я именно там, где и хочу быть.
А потом еще и, блин, подмигнул мне — и я чуть не свалилась с гребаной лошади.
Я инстинктивно сжала бедра, чтобы не съехать с седла, и вороная кобыла загарцевала подо мной, пока я не вспомнила, как расслабляться.
— Видишь? Вайолет тоже предпочитает драконов, — заметил Ридок.
— Все нормально. — Я подвигала плечами, чтобы рюкзак — и его драгоценное содержимое — оставался на месте.
— Она всегда была хорошей наездницей, — вступился за меня Даин.
— Вы часто катались на лошадях в детстве? — спросил Ксейден.
Мы как раз проезжали таверну, и посетители, сидевшие за столами у дверей, залили рубахи элем, разглядывая нас. У меня очень похоже отпала челюсть, когда я развернулась в сторону Ксейдена. Одновременно я услышала скрип кожи — и да, Мира и в самом деле поерзала в седле.
— Что? — Ксейден взглянул на меня, потом поднял брови и посмотрел на остальных.
Кэт уставилась на него так, будто у него выросла вторая голова. У Даина на лбу пролегли две морщины, словно он не мог найти ответ на вопрос с подвохом, а Ридок лыбился, явно наслаждаясь спектаклем в первом ряду. Ксейден опять мельком взглянул на меня и тут же вернулся к наблюдению за дорогой, когда на развилке мы свернули направо — к рынку и порту, согласно путевым табличкам у большого дерева.
— Мне что, нельзя спросить тебя о детстве?
— Да нет, — выпалила я. — Конечно можно.
— Просто ты обычно ведешь себя так, будто я с ней и не рос, — небрежно ответил Даин. — Будто мы не были лучшими друзьями.
— Как же я рад, что поехал на этой лошади, — сказал Ридок, натягивая поводья.
Я бросила ему взгляд, который, надеюсь, сообщал, что я уже переоценила его важность участия в миссии.
— Но отвечая на твой вопрос, — продолжил Даин, видимо расслабившись не хуже Ксейдена, — да, мы катались каждый раз, когда это позволяли обязанности наших родителей. Не в годы, когда они были в Люцерасе, конечно.