— Там было охренеть холодно, — сказала Мира.
— Да, — согласилась я, поморщившись от воспоминаний. — Мне было трудно ездить без практики, и падать — это всегда невесело, зато так я лучше знакомилась со своим телом. А ты? — спросила я Ксейдена, когда мы свернули на оживленную улицу.
— Кажется, я научился ездить на лошади раньше, чем ходить. — На лице Ксейдена мелькнула быстрая улыбка. — Наверное, это одна из вещей, по которым я скучал больше всего после парапета. Лошади, как правило, скачут, куда ты хочешь. А Сгаэль… — Он с тоской взглянул на деревья так, будто мог увидеть ее в небе над нами. — Ей на самом деле плевать, куда я хочу. Я просто попутчик.
— Да уж, это я понимаю, — пробормотал Даин, и я рассмеялась.
— Поживее! — окликнул Дрейк.
Настроение отряда сменилось: на улице все чаще стали попадаться лошади, фургоны и удивленно-настороженные пешеходы с корзинами в руках и на спине. Единственным оружием в округе, судя по всему, были наши мечи на поясах.
Вдоль обеих сторон широкой улицы шли каменные магазины. Двери их были распахнуты, на тротуарах выставлялись товары на телегах под навесами из яркой ткани, и, насколько я помнила по книгам, эта часть города уходила на юг, к рынкам золота и специй, а дальше на холме по-хозяйски восседал финансовый квартал.
Мы отъехали от пляжа примерно на милю, но в воздухе стояли запахи соли и рыбы — и я поняла, почему торговля идет под деревьями. Легко представить, как быстро бы все портилось под солнцем в таком-то климате.
Куда ни глянь, кто-то да торговался: за фрукт, который я никогда не пробовала, за цветок, который я никогда не нюхала, за птицу, которую я никогда не слышала. Это было пиршество чувств, и я накинулась на него, как оголодавшая.
— Никому еще не кажется, что наша родина какая-то слегка… мрачная? — спросил Ридок. — Такая, что без попойки в глотку не лезет.
Рядом с нами, ухнув, двинулась телега, и я поймала себя за разглядыванием ранее прятавшегося за ней прилавка. Поверх прочих рулонов ткани там лежал один переливающийся, с такой прозрачной черной тканью, что она серебрилась на солнце.
Она бы и дня не выдержала под моими доспехами из драконьей чешуи.
— Говори за себя, — отозвался Ксейден, перекидывая ногу и спешиваясь рядом со мной. — Аретия — второе самое прекрасное, что я видел в своей жизни. — Он протянул мне поводья, и его роскошные глаза из испещренного золотом оникса превратились в огонь, способный растопить на мне нижнее белье. — А первое — это мой дом.
Ух. Да, я просто взяла и разжижилась.
— Никакой дипломатии, Риорсон. — Но я все равно улыбнулась, забирая поводья.