— Прекрасно об этом осведомлен, — прошептал он с намеком на что-то, напоминающее ухмылку. — В Левеллине я был очень зол и катался по своему ментальному льду. Но я удержал себя в руках и не стал бить двоих мужчин, которые вырастили меня после смерти отца. — Я не поднимала глаз, просто продолжала расстегивать пуговицы его куртки и слушать. — Мы были за пределами действия чар, но я даже и не думал тянуться к источникам силы, потому что даже в таком состоянии я понимал: это вернет меня обратно в нулевой день, а нулевой день не даст мне тебя. Так что я усилием воли пришел в себя.
— Ты сохранил контроль.
Меня просто распирало от гордости, и я расстегнула последнюю пуговицу.
Ксейден кивнул:
— Я не игнорирую свою судьбу. Я знаю, что однажды настанет день, когда я стану большеэтим , чем собой. — Он сглотнул. — Но какой бы призрачной ни была надежда, я должен бороться. Пока я стабилен, и хотя я понимаю, что это всего лишь день семьдесят…
— А какое твое магическое число?
И да помогут мне боги, если оно трехзначное.
Ксейден нежно заправил прядку волос мне за ухо:
— Семьдесят шесть. Это в два раза больше самого длинного срока, который Барлоу смог продержаться, не черпая силу. Я не хотел заранее тебя обнадеживать, но предположил, что, если я смогу продержаться семьдесят шесть дней, это значит… я могу затормозить мое превращение.
Я заморгала:
— Три дня?
Мои надежды не просто выросли, они запорхали в воздухе.
— Я сказал себе, что дождусь семьдесят шестого дня, прежде чем постучать в твою дверь, но… Сгаэль изменила курс, как только я понял, что раз я могу сохранять контроль за пределами действия чар…
Он умолк и наклонился ко мне, его губы оказались в дюйме от моих.
— Тогда ты сможешь сохранить контроль и со мной.
Я бесстыже закончила мысль за него так, как хотела, чтобы она закончилась. У меня перехватило дыхание, когда ледяная капля с его воротника капнула мне на ключицу, но она никак не могла понизить температуру моего тела, разгоряченного от близостиего .
— При должных обстоятельствах. — Ксейден кивнул, затем отступил на шаг, стягивая с себя промокшую летную куртку, и я последовала его примеру, скинув с себя халат. Наша одежда упала на пол одновременно. — Возможно, лучше уже и не будет, и я хочу насладиться каждой секундой… — Он умолк на полуслове, потому что смог наконец оценить меня во всей красе. Ксейден смотрел на меня с нескрываемым голодом, согревая каждый квадратный дюйм моей кожи, которого касался его взгляд. — Проклятье, — простонал он.
— При каких, говоришь, обстоятельствах?
Мое сердце забилось чаще. Что бы он ни хотел, в чем бы ни нуждался — это будет его. Я буду его.