— Ты метала кинжалы мне в голову.
Его руки сжали мои бедра, а губы скользнули вниз по шее, задержавшись, чтобы язык лизнул ложбинку между моей шеей и плечом.
Боже, как это круто.
Я втянула воздух, температура моего тела поднялась по крайней мере на градус. Он собирался расплавить меня еще до того, как начнет.
— Я метала кинжалырядом с твоей головой. Большая разница. — Я подвигала бедрами, и он глухо застонал. — Тебе станет лучше, если я пообещаю кое-что. Если когда-нибудь я почувствую, что ты в самом деле собираешься меня убить, я пырну тебя кинжалом, хорошо? Проклятье, просто вложи мне в руку проводник и прикоснись ко мне как следует.
Блин, я только что это сказала. И даже не смутилась.
— Никакого проводника.
Он притянул меня к своему упругому телу и принялся целовать каждый дюйм моей обнаженной кожи, до которого мог дотянуться губами.
Да я же воспламенюсь прямо здесь, в опасной близости от всех этих книг! По крайней мере, по окнам по-прежнему хлестал дождь.
— Ну, это же твой дом. Если ты хочешь его поджечь… — Мое сердце екнуло. — Ты хочешь, чтобы я была на максимуме силы.
— Я не собираюсь рисковать с тобой. — Тени ослабили хватку, и мои руки упали ему на плечи. Он продолжал шептать, уткнувшись губами мне в ключицу, и по моему позвоночнику от удовольствия пробегали легионы мурашек. — Ты хочешь держать кинжал? Или достаточно, чтобы он был в пределах досягаемости?
— Не нужно. Я и есть оружие, — процитировала я его собственные слова, сказанные на арене, и запустила пальцы ему в волосы, отчаянно продолжая вести один из самых важных разговоров в моей жизни, пока он последовательно меня доводил.
— Я знаю. — Он коснулся моих губ своими, но отстранился, когда я потянулась за продолжением. — Это единственная причина, по которой я позволил себе постучать в твою дверь. Еще не передумала?
Ксейден пристально вглядывался мне в глаза, словно пытаясь найти в них хотя бы намек на отрицание, что прямо сейчас мы отчаянно нуждались друг в друге.
— Нашу дверь, — поправила я. — Я выбрала тебя. Я принимаю любые риски, которые из этого вытекают. Я видела все твои грани, Ксейден. Хорошие. Плохие. Те, что нельзя простить. Это то, что ты мне обещал… то, чего я хочу — всего тебя. Целиком. Я смогу за себя постоять. Даже против тебя, если мне придется.
Ксейден помрачнел:
— Я не хочу причинять тебе боль.
— Так не причиняй.
Я провела кончиками пальцев по его шраму на брови, наслаждаясь ощущениями, пока он мне позволял.
— Если я сорвусь… — Он покачал головой. — Проклятье,Вайолет .
То, как он произнес мое имя — наполовину стон, наполовину молитва, — полностью сокрушило меня.