— А ничего, — ответил Ксейден, глядя на меня так, будто в зале больше никого нет. — Вчера ночью кадет Сорренгейл и все ее возможные соучастники совершили преступление, а сегодня утром вы все до единого и наш король подписали помилование.
Я кивнула.
«Блестяще, безумная женщина».
Его взгляд жег, и я поборола улыбку.
— Значит, мы ничего не можем сделать? — Герцогиня Эльсума наклонилась вперед, ее длинные каштановые пряди мазнули по столу. — Она изменила всю нашу оборону — и что? Просто возвращается в класс?
— Похоже на то. — Герцог Коллдира медленно кивнул.
— Похоже, эта юная леди немалого добилась, — произнес новый голос от северных дверей зала.
Я мельком взглянула туда, а потом во все глаза уставилась на прибывшую женщину. Серебро ее филигранного нагрудника бликовало в утреннем свете, а улыбка пустила морщинки по светло-коричневой коже в уголках темных глаз, когда она выступила вперед. На ней были алые штаны, короткий меч на бедре и блестящая тиара на непокорных кудрях — сильный контраст с ее оружием.Королева Марайя.
— Ваше величество. — Я склонила голову, как меня учил отец.
— Кадет Сорренгейл, — отозвалась королева, и, подняв голову, я обнаружила, что она уже стоит в паре футов от меня. — Я уже наслышана о единственной заклинательнице молний на Континенте и рада видеть, что комплименты не были преувеличены. — Она искоса оглядела Сенариум. — Полагаю, кадет может свободно вернуться к своим обязанностям, а ваш король прибудет с минуты на минуту, чтобы продолжить переговоры.
— Мы ничего не можем сделать кадету Сорренгейл. — Ксейден убрал мою нашивку в карман, и остальные члены Сенариума нехотя согласились, хотя четверо — с немалым гневом в глазах.
— Превосходно. — Королева Марайя улыбнулась Сенариуму, затем отвела меня в сторону и понизила голос: — Виконт Текарус рассказывал о вашем уговоре. Ты рискнула навлечь гнев короля, разрушить оборону своего королевства — и все только ради того, чтобы сохранить здесь моих летунов?
— Да. — У меня внутри все сжалось. — Так было правильно.
— И взамен ты просила всего лишь о свободном доступе в его библиотеку? — Она изучающе смотрела на меня, но я выдержала ее взгляд.
— Она лучшая на Континенте. И это наша главная надежда найти исторические записи о том, как мы победили вэйнителей много веков назад.
«И как их лечить…»
«Скажи, что делаешь это не ради меня». Стул Ксейдена скрежетнул о каменный пол.
«Мы же вроде обещали никогда не врать друг другу».
«Ты рискнула собой…» Его голос у меня в голове звенел от напряжения.
«И ни о чем не жалею».
Чем скорее он вобьет себе в голову, что я сделаю все, чтобы его исцелить, тем легче будет нам обоим.