— Тётушка Фаро?
Опаньки, так Лаура тоже с чародейкой знакома. Вот тебе и Галисия, вот тебе и запрет на колдовство. Как интересно?
* * *
Прошёл миг, затем чародейка тряхнула синей гривой волос и превратилась в пухлощекую женщину средних лет с голубыми глазами. Очень встревоженными глазами. Сеньорита-чародейка подалась вперёд, окинула мрачное пространство за нашими спинами взглядом, и… Улицу ярко озарила молния, а следом дождь хлынул — ливень.
Спасибо, хоть не снег и не град, а то чародеи — они такие.
— Лаура, дорогая, где это ты… Расскажи-ка тётушке?
Лаура соображала быстро, а уж гримасничать получше меня умела. Ладошки к груди прижала, лицу испуга прибавила, а затем — с надрывом.
— Тётуш-ка-а-а, меня витанский король похитил и в храм посадил… Я та-ак испугалась, — говорила Лаура на галисийском и очень быстро, я через слово понимала, а уж экспрессивные вставки вообще пролетали мимо. — Если бы не мои друзья и, главное, Рустам… Я бы тут вообще пропала… — а следом цапнула нашего умного, красивого и находчивого под руку — и прямо под самые глазки тётушки-чародейки.
Кажется, Конкрадов к такому повороту был не готов, побледнел малость, зато доброжелательная улыбка намертво прилипла к губам. А мы стоим, наблюдаем — интересно же. Даже крёстный увлёкся представлением, ещё бы поесть чего, но кто ж предложит.
— Дорогой, — раздалось за нашими спинами. Оборачиваюсь — Горяночка тут как тут. — Что-то так чернички захотелось… А что это у вас тут происходит? Фаро? Давно её не видела… Она ж вроде из Галисии бежала и на островах осела.
— У нас тут свадьба намечается, — говорю шёпотом. — Если всё пройдёт как надо… Чародейка сюда Фалькони приведёт, и моя подруга замуж выйдет. За любимого…
— Как романтично, — улыбнулась Горяночка и ещё ближе подошла.
Добриэль пальцами щёлкнул — и в его руках появилась глубокая миска с черникой. М-м-м! Только она уплыла к Горяночке.
— А мне?
Щёлк ещё раз пальцами — теперь у меня тоже есть вкусняшки. Идеально. Кидаю ягоду в рот, а потом Сандру протягиваю.
— Это, конечно, не княженика, которой ты меня угощал, — говорю тихонько, а у самой щёки краснеют от воспоминаний, — но тоже вкусно!
Вот уж чего не ожидала, так это того, что князь наклонится и выразительно на меня взглянет, дожидаясь, пока я не положу ягоду ему в рот.
— Мы вам не мешаем, а? — это крёстный безобразие заметил, но Горяночка рядом тоже не зевает — на носочки привстала и чмок крёстного в щёку.
— Тут столько романтики, не будь букой, не мешай молодежи. Будто сам таким не был!
Крёстный вздыхает, а потом жену обнимает и к себе притягивает.