Князь обнимает и прижимает к себе, а Добриэль взглядом показывает — не вмешивайся!
Но почему? — хочется закричать на упрямцев, сдерживаюсь, только соплю и ягоды ем. Невкусно, зато отвлекает.
Рустам же вдруг улыбнулся.
— Вы сейчас беспокоитесь, потому как мы не пройдём Путь чистоты? — спросил напрямик. — Да, там ведь особые свечи, покажут всё, что потребуется святым отцам.
Фалькони ерепениться не стал, а молча кивнул. Тут-то мордень Рустама сделалась ехидной, как у лиса…
— Что ж, мой будущий тесть, давайте знакомиться заново. Думаю, в Галисии я вам больше известен как Рус Конкраделли.
— Ты…. Нет! Быть не может… Этот паршивец три года назад…
— Увёл у вас из-под носа на чёрном рынке коллекцию редких бриллиантов нежно-персикового окраса… А до этого, пять лет назад, вы не успели выкупить картины Донателло. Ах да, и ещё ром у пиратов отобрал тоже я, но на лавры не претендую.
— Ты не можешь быть им! Конкраделли — старше, а ещё он явно из этих фанатиков — ведь его даже церковь не трогает.
— Нет, я к церковникам я не имею никакого отношения. Зато прекрасно знаю, где ваши святые отцы хранят краденые сбережения, — на лице афериста возникла ухмылка до самых ушей. — В Гермском банке, который принадлежит мне… Теперь понимаете, почему меня не трогают?
— Значит, ты не только аферист, но ещё и в сговоре с галисийским духовенством. Теперь я уж точно против свадьбы! Лаура, он тебе не пара!
— Но я люблю Рустама и буду счастлива только с ним… А что касается Галисии и всяких там обрядов, да — пусть эти святоши катятся на все четыре стороны, нам с Рустамом не обязательно возвращаться!
Вот теперь обалдели все, даже отец Лауры.
— Полукровка точно её околдовал! — выпалила чародейка, а следом на кончиках пальцев вспыхнула волшба.
— Драки нам тут только не хватало! — ворчу себе под нос.
А Сандр меня слышит и быстро вырисовывает что-то в воздухе, жестом опускает полыхающий символ на пол. Бах! Чары на ладонях чародейки гаснут, а вокруг воцаряется тишина, будто бы нас в другой мир выбросило.
Тётушка Фаро бледная, дрожит, а потом переводит взор на князя, человеческий облик сползает, обнажая чародейскую суть.
— Это ловушка! Та же магия, что была в Галиссии, когда мои владения сожгли! — кричит чародейка. Вот уж не думала, что ты — Добриэль — с фанатиками заодно! Они и твои угодья спалят и не почешутся!
Крёстный обалдел — пришёл помочь, называется, а его непонятно в чём обвинили.
— Фаро! — рявкнула Горяночка. — Уймись со своей паранойей и обвинениями-то на пустом месте не разбрасывайся! Ты первая к чарам потянулась!