— Да в чём дело-то? Можешь объяснить? — я выпуталась из объятий Сандра и посмотрела ему в глаза.
— Здесь, помимо меня, сто тридцать три представителя народа Холмов, и ни один из них не почувствовал появление Марианы. Это означает только одно: она прошла какую-то разновидность истрийского обряда и стала кем-то… — Сандр скрипнул зубами и нехотя закончил: — вроде меня, только с поправкой на изворотливость истрийского чародея.
От его пояснений я обалдела. Мари — чародейка…
— Быть не может! Да, зачем ей это нужно, а?
— Вот поймаем, тогда и выясним, — изрёк Сандр, а после выпустил меня из объятий. — Ладно, идём с хозяином знакомиться — не терпится взглянуть на местных фейри, — а следом за руку меня хвать, как будто я возьму и убегу куда-то.
— Да, идём.
Мы и шагу не успели сделать, как за спиной послышался задорный голосок рыжей воительницы:
— Привет, а я — Дери, и сегодня мы с тобой лучшие подруги!
От такой фамильярности не только я растерялась, но и Мелисса чуть в осадок не выпала.
Оборачиваюсь и смотрю. Рыжая действительно опять в платье, опять в чёрном, но в другом — менее вызывающем, что ли. Волосы снова наверх собраны, а губы краснючие, будто воительница минуту назад кем-то подзакусила. Я уж открыла рот, чтобы успокоить дуэнью, но та сделала глубокий вдох и преспокойно протянула фейри ладонь, даже от вида коготков лишь чуточку побледнела.
— Ради безопасности её Высочества — что угодно.
На душе тепло становится — вон как серая мышка изменилась, теперь её совсем не узнать: бесстрашие в глазах полыхает, так ещё и склонность к афере откуда-то появилась. Неужели это я так на людей влияю? Хм?
А князь искоса на меня поглядывает и улыбается загадочно так. Я тряхнула головой, выбрасывая лишние мысли, и мы потопали всей оравой в гости к Ёба-сану.
Особняк всё ближе, тёплый ветер касается лица, откуда-то справа доносится мирное журчание фонтана, а ещё повсюду торчат отблески волшебства. Кусты посреди осени цветут, фонарные столбы из волшебного радужного металла, а вместо привычных свечей отовсюду светящиеся кристаллы выглядывают. Милота.
Едва мы ступаем на порог, как огромные двухстворчатые двери распахиваются, и навстречу нам вываливается целая толпа.
Во главе — Ёба-сан в человеческом обличье. Фиолетовое одеяние переливается, словно чешуя, глаза полыхают волшебными искрами, а уж какая аура вокруг него — будто за спиной крылья торчат и жаром полыхают. Высший фейри — он такой, может одновременно и очаровать, и трепет внушить. При виде моей скромной персоны улыбка хозяина гостевого дома расцветает до ушей.