— Вкусные чары с пятисотлетней выдержкой!
Противный старикашка побледнел, будто у него не чары слопали, а часть души откусили. А свирепый взгляд достался мне! А я тут причём? На ручках сижу, никого не трогаю. И вообще в гостях туман при себе надо держать, а не растопыривать, как павлиний хвост.
Бородатый старикашка перевёл дух и, как шакал, с другой стороны напал:
— Добриэль, а почему твоя воспитанница с истрийскими отщепенцами якшается? Ты что же это законы народов Холмов нарушаешь?
Сжимаю кулаки — так хочется этого мерзавца целиком Проглотику скормить, только боюсь, пушистик столько яду не переварит. До чего же противно быть слабой человечкой в окружении могущественных чародеев! Все на меня как на букашку смотрят и думают, что я обязана каждому слову повиноваться.
Теперь ещё и крёстному угрожать повадились, хотя это я выбрала Сандра. Это я позвала его на помощь… И он помог — вон какого могучего злодея одолел и справедливость в отношении Найджела восстановил…
Погодите-ка! Я встрепенулась, потому как осознала нечто важное — мы ведь злодея победили, а значит, пора вернуться к щекотливой теме с кольцом!
— Сандр, помнишь, о чём мы условились после победы над чародеем? — окольными путями я ходить не умею, потому засветила вопросом прямо князю в лоб.
По лицу истрийского владетеля пробежала тень, он крепче притянул меня к себе, будто опасался, что я деру дам.
Чего это он напрягся? Пытаюсь заглянуть в серые глаза, но князь на меня не смотрит — он словно проваливается в пучину собственных кошмаров. Впрочем оно понятно, его Снежа сбежала как раз после предложения.
Он же не думает, что я сейчас тоже его брошу или убегу? Касаюсь его щёк, вынуждая смотреть мне в глаза.
— Ты уже передумал вручать мне мимикрию? — спрашиваю, а сама на его рубашку красноречиво поглядываю, где на цепочке своего часа колечко дожидается.
Князь медленно выдыхает, будто я прошу не кольцо подарить, а всех чародеев передо мной на колени поставить.
Сандр медлит — неужели сомневается? Во мне? Или в нас?
Время растягивается в вечность. Хочется вцепиться в истрийского владетеля руками, ногами и даже зубами, если потребуется. Потому как свою жизнь без него я уже не представляю.
Наконец Сандр ставит меня на ноги. Затем его пальцы ныряют под воротник, рывок — и в его руке появляется кольцо, камни на нем переливается всеми цветами радуги.
От красоты у меня аж дыхание перехватывает. Затем Сандр опускается на одно колено. В тот же миг в битком набитой комнате становится тихо, словно мы сейчас совсем одни.
Сердце отбивает рваный ритм, щёкочет каждое рёбрышко.