— Я любила тебя в день развода.

— Знаю.

— Это не помешало тебе подписать.

Адриан отвел взгляд.

— Да.

— Значит, сам по себе факт любви не делает отношения безопасными и не гарантирует, что люди не причинят друг другу серьезный вред.

— Ты считаешь меня опасным для себя?

— Не физически.

— Я понял.

Он выглядел так, будто хотел спросить еще, но не решался.

Я сама закончила:

— Я не доверяю тебе принимать решения, которые касаются моей жизни.

Вот оно.

Не любовь.

Доверие.

Адриан долго молчал.

— Справедливо.

Я сразу поморщилась.

— Опять это слово.

— Что мне сказать?

— Не знаю.

— Тогда скажу иначе. Ты имеешь основания.

Так было лучше.

— Да.

— Можно вернуть это доверие?

Я не ответила сразу.

Потому что не знала.

И впервые не хотела превращать незнание в срочное решение.

— Возможно.

Адриан посмотрел внимательнее.

— Это больше, чем я ожидал.

— Не делай из этого обещание.

— Не буду.

— И не спрашивай, что именно надо сделать.

Он почти улыбнулся.

— Я собирался.

— Знаю.

— Почему нельзя?

— Потому что ты превратишь это в список.

Адриан рассмеялся.

По-настоящему, хоть и негромко.

— Это настолько очевидно?

— Для меня — да.

— Хорошо. Не буду спрашивать.

— Спасибо.

Он снова стал серьезнее.

— Но что мне тогда делать?

— То, что считаешь правильным, даже если я никогда к тебе не вернусь.

Он не ожидал.

Я видела.

— Даже если результата для нас не будет.

— Да.

— Открывать архивы, возвращать годы, спорить с советом дома...

— Возвращать годы ты обязан независимо от отношений. Не смешивай.

— Верно.

— А все остальное — твоя жизнь. Твои решения. Если меняешь что-то только потому, что надеешься получить жену обратно, это не изменение. Это сделка.

Адриан молчал долго.

Потом спросил:

— А если я хочу тебя обратно и одновременно считаю, что все это правильно?

— Тогда тебе придется жить с тем, что одно не гарантирует другое.

— Понимаю.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Теперь ты используешь это слово.

— Иногда можно.

Мы допили давно остывший чай.

Я встала, чтобы поставить чашки в раковину. Адриан машинально поднялся следом и взял свою.

Мы столкнулись возле узкого прохода между столом и шкафом.

Слишком близко.

На мгновение я почувствовала знакомое тепло его тела и запах, который семь лет был частью моего дома.

Адриан тоже остановился.

Его рука была совсем рядом с моей.

Я могла сделать полшага.

Он тоже.

Никто не сделал.

Я забрала чашку.

— Я сама.

Он отпустил.

Это было маленькое движение.

Но я заметила.

Мы перешли в гостиную.

Я села в кресло, Адриан — на диван напротив.

Разговор мог закончиться.

Но оставалась одна вещь, которую я не собиралась оставлять на потом.

— Теперь мой вопрос.

— Какой?