Вторая — переписка Эстеллы и совета дома, показывающая, насколько сильно вопрос наследника влиял на давление вокруг нашего брака.

Третья — внутренние документы Адриана, подтверждающие, что он принимал решение о разводе, опираясь на заключения Палаты, но сам отказался от независимой государственной проверки.

Ни одна из этих групп не доказывала, кто создал систему ОП-1.

Но они объясняли, как система работала уже после того, как жизненный ресурс начинал уходить.

Жена слабела.

Врачи видели ухудшение.

Полный аудит живой нити не проводили.

Симптомы переводили в категорию супружеской несовместимости.

Дом получал медицинское основание задуматься о расторжении.

Очень удобный механизм.

Слишком удобный.

Но до уголовного доказательства оставался еще путь.

Государственный архивист закрыл последнюю папку.

— На сегодня достаточно.

Я посмотрела на часы.

— Согласна.

Адриан удивился.

— Даже спорить не будешь?

— Я работаю с утра.

— Значит, Тааль все-таки чему-то тебя научил.

— Не наглей.

Он улыбнулся.

Мы поднялись наверх вместе.

В старом холле было тихо. Большинство слуг уже разошлось. Из семейной гостиной доносился приглушенный голос Эстеллы — она говорила с кем-то из совета.

У лестницы Адриан остановился.

— Машина... No modern vehicle. "Экипаж" — экипаж до гостиницы будет через несколько минут.

— Хорошо.

Он не предложил мне остаться.

Я уже собиралась идти к выходу, когда он сказал:

— Ливия.

— Что?

— Я видел твои карты все эти годы.

— Итоговые.

— Да.

— Не черновики.

— Знаю.

Он помолчал.

— И каждый раз, когда показатели становились хуже, я думал, что делаю все возможное. Находил другого врача, уменьшал твои обязанности, возил тебя на обследования.

— Ты действительно это делал.

— Но ни разу не спросил, почему система предлагает только способы приспособиться к твоему ухудшению, а не объяснить его.

Я посмотрела на него.

— Потому что тебе давали объяснение.

— Несовместимость.

— Да.

— И оно меня устраивало до тех пор, пока не стало основанием отказаться от тебя.

Я не сразу ответила.

— Адриан, не надо превращать каждый найденный документ в новый способ наказать себя.

Он нахмурился.

— Я не...

— Именно это делаешь.

— Мне не положено чувствовать вину?

— Положено все, что ты чувствуешь. Но если ты начнешь приписывать себе профессиональную ответственность каждого врача, мастера и чиновника, это будет такая же неточность, как если бы ты сказал, что ни в чем не виноват.

Он смотрел внимательно.

— А где граница?

— Там, где были твои решения.

— Развод.

— Да. Отказ от независимой проверки. Решение обсуждать будущее нашего брака с советом раньше, чем со мной. Привычка считать, что раз ты глава, то должен сначала решить сам.