Мериса передала мне копию.

— Теперь осталось дождаться медицинского допуска и большого слушания по законности первоначального долга.

— Когда?

— Ориентировочно через неделю. Возможно чуть позже из-за процессуального положения Норна.

Адриан сказал:

— Я не буду просить Ливию вернуться после этого.

Все посмотрели на него.

Даже Краст.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Это сейчас зачем?

Он смотрел только на меня.

— Потому что раньше собирался.

Мериса поднялась.

— Думаю, нам стоит выйти.

— Полностью согласен, — сказал Краст.

Через полминуты мы снова остались одни.

Я скрестила руки.

— Объясни.

Адриан подошел к окну.

— Когда все началось, я думал: если окажется, что диагноз ложный, если вернем тебе годы, если докажем, что нас обманули, тогда причина развода исчезнет.

— Мы это уже обсуждали.

— Да. Тогда я сказал, что понимаю. Но, если честно, где-то внутри все равно ждал конца дела как момента, после которого можно будет снова попросить тебя стать моей женой.

Я молчала.

— Последние недели я понял, что это тоже сделка. Более красивая, чем предложение Огненной Палаты, но все равно сделка.

— В каком смысле?

— Я возвращаю тебе годы, открываю архивы, рискую должностью, а потом надеюсь получить обратно брак.

— Ты имеешь право надеяться.

— Имею. Но не считать это следующим естественным шагом.

Вот оно.

— Да.

Адриан повернулся.

— Поэтому после суда я не приду к тебе со словами, что теперь все исправлено. Не буду просить вернуться в дом Реваль. Не буду использовать то, что я сделал после развода, как аргумент.

— Адриан...

— Я хочу тебя обратно.

Он сказал это спокойно.

Без давления.

— Очень хочу. Но твоя жизнь после возврата семи лет будет твоей. Если захочешь жить без меня, я должен это принять.

Я почувствовала, насколько сильно меня задевает не признание любви.

Другое.

Он наконец произносил то, что я требовала с самого начала: не результат, а право выбора.

— Ты можешь когда-нибудь спросить, — сказала я.

Адриан нахмурился.

— Что?

— Я не запрещаю тебе никогда больше говорить об отношениях. Я говорю только, что возврат долга не дает автоматического ответа.

— Понимаю.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Опять это слово.

— Иногда подходит.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он спросил:

— Ты сегодня работаешь?

— Уже нет.

— Домой?

— Да.

— Можно проводить?

Я хотела ответить автоматически: не надо.

Остановилась.

Спросила себя, действительно ли не хочу.

Хотела.

— Можно.

Мы шли пешком.

От Палаты до моего дома было около двадцати минут.

Никакого экипажа.

Адриан теперь уставал быстрее, но не жаловался. Я заметила только, что на подъеме он немного замедлил шаг.