— Даже не ответишь?

— Маркус написал внизу: «Если ответишь до возвращения, лично пожалуюсь Ливии».

Я довольно кивнула.

— Умный человек.

Адриан посмотрел на меня.

— Вы с ним организовали заговор?

— Никаких доказательств.

— Живу с мастером клятв и даже дома не могу добиться признания.

— Тяжелая судьба.

Он подошел ближе.

— Не жалуюсь.

Через минуту письмо действительно осталось на столе.

В последний вечер отпуска мы сидели на открытой террасе гостиницы.

Море темнело.

Адриан пил вино.

Я смотрела на новый рабочий отчет, который сама зачем-то взяла с собой, хотя всю неделю издевалась над ним за письма Маркуса.

Он заметил.

— Интересное дело?

— Очень.

— Ты работаешь.

— Я читаю.

Адриан рассмеялся.

— Верни мое письмо.

— Поздно.

Я закрыла папку.

Некоторое время мы сидели молча.

Потом Адриан спросил:

— Ты когда-нибудь думаешь о детях?

Я посмотрела на него.

Вопрос больше не пугал.

— Да.

— Часто?

— Иногда.

Он кивнул.

— Я тоже.

Я ждала продолжения.

Его не было.

— И все? — спросила я.

— Что?

— Ты просто решил сообщить?

— Мы договорились не превращать эту тему в план без второго человека.

Я улыбнулась.

— Хорошо научился.

— Стараюсь.

Я посмотрела на море.

— Я не знаю, хочу ли прямо сейчас.

— Я тоже не знаю.

— Когда-нибудь, возможно.

— Возможно.

— И если не получится...

Адриан взял мою руку.

Не сжал.

Просто держал.

— Тогда не получится.

Год назад эта фраза могла разбить меня.

Теперь в ней не было приговора.

Я повернулась к нему.

— Ты действительно так думаешь?

— Да.

— Даже сейчас, когда снова остался главой?

— Особенно сейчас.

— Совет когда-нибудь вернется к наследнику.

— Наверняка.

— И?

Адриан пожал плечами.

— Дом пережил передачу командования. Пережил временного главу. Пережил аудит. Переживет и необходимость придумать нормальную систему преемственности, если у нас не будет детей.

— Очень непочтительно к многовековой традиции.

— Учусь у жены.

Я улыбнулась.

— У Морен?

— У нее.

Он поднял мою руку и поцеловал пальцы.

На них не было знака старой брачной печати.

Новая выглядела совсем иначе.

Тонкая линия на запястье, которую можно было полностью открыть для проверки в любой момент.

Никаких скрытых слоев.

Никакой опоры.

Никаких долгов.

Только зарегистрированная взаимная связь, которую мы оба выбрали.

Я посмотрела на нее.

Потом на Адриана.

Мне исполнилось тридцать два месяца назад.

В медицинской карте больше не существовало отметки о дефиците жизненного ресурса.

Врачи не обещали мне лишних лет.

Вообще никто не мог сказать, сколько времени у меня впереди.

Именно в этом была странная справедливость.

Мне вернули не гарантированное будущее.

Мне вернули мое.

Сколько бы его ни оказалось.