Я улыбнулась.

— Осторожнее. Так и до сомнений в традициях дойдете.

Эстелла посмотрела почти возмущенно.

— Не преувеличивайте.

На этом мы и остановились.

Мне нравилось, что никто вокруг не превратился за год в другого человека.

Маркус все еще ненавидел бумажную работу.

Орен оставался невозможным.

Тея продолжала иногда приносить еду, хотя я уже давно не нуждалась в спасении от пустого холодильника.

Эстелла любила традиции.

Адриан составлял списки.

Я по-прежнему могла превратить болезненный вопрос в юридическую задачу, если не следила за собой.

Мы просто лучше замечали цену собственных привычек.

Уголовное дело по программе ОП-1-С за год дошло до суда.

Я давала показания дважды.

Не как эксперт.

Как потерпевшая.

Саймон заранее напомнил об этом таким тоном, будто боялся, что я внезапно достану профессиональную печать посреди заседания.

Норн не признал, что действовал из личной выгоды.

Следствие ее и не нашло.

Не было тайных счетов.

Не было денег, которые он получал за каждый чужой год.

Не было личной ненависти к женам драконов.

Все оказалось именно тем, чем постепенно выглядело в нашем расследовании.

Политикой.

Системой, созданной людьми, которые решили, что полезный результат дает им право убирать неудобное согласие из процесса.

Некоторых врачей оправдали от подозрений полностью.

Несколько технических работников получили статус свидетелей, потому что действительно не знали полного механизма.

Часть должностных лиц обвиняли в сокрытии существенных условий и злоупотреблении полномочиями.

Дело Норна все еще рассматривалось.

Я больше не следила за каждым заседанием.

Когда-то мне казалось, что не смогу нормально жить, пока не узнаю окончательный приговор.

Оказалось, смогла.

Государство делало свою работу.

Я — свою.

Через два месяца после нового голосования дома мы все-таки выбрали отпуск.

Море.

Никаких родовых владений.

Никаких официальных визитов.

Адриан заявил, что способен две недели не работать.

Я не поверила.

На третий день нашла его на балконе с письмом от Маркуса.

— Это что?

— Ничего.

— Ты читаешь рабочий отчет.

— Он сам прислал.

— А ты сам открыл.

Адриан посмотрел виновато.

— Только один.

— У нас было условие.

— Не работать.

— Да.

— Я не работаю. Я читаю.

Я забрала письмо.

— Ливия.

— Верну после завтрака.

— Это произвол.

— Можешь обратиться в Палату Клятв.

Он поймал меня за талию.

— Я знаю одного очень хорошего мастера.

— Она заинтересованная сторона.

— Тогда дело безнадежно.

Я рассмеялась и отдала письмо.

— Читай. Но после завтрака идем к морю.

— Договорились.

Он быстро пробежал глазами последние строки и сложил лист.

— Все.