Люди встречали нас с любопытством: оглядывались, провожали взглядами, шушукались. Оно и не удивительно: не каждый день увидишь такого охуенного раскаченного богоподобного китайца.

– Это всё настоящее, – снова заговорил Белый Человек. – Я был уверен, что выращенные в парниковых условиях люди не могут оставаться счастливыми или как минимум не смогут оставаться беззлобными, но я был неправ: Худшему удалось меня переубедить. Эти люди живут, не зная зла, уже много поколений. Среди них не случается убийств, драк, они даже не ругаются. Мне казалось, что такая жизнь невозможна, и не может существовать долго, но я ошибался: эти люди живут так очень давно, поколение за поколением, и они счастливы, и до сих пор не ведают зла. Эти люди предельно неинтересны, они не имеют амбиций к развитию, им чужда жажда знаний или тяга к прогрессу. Но они прекрасны в своей простоте. Они – словно цветы на могиле настоящего человечества. Если настоящим людям суждено сгинуть, то вот он: лучший памятник на их надгробье. Легенды всегда приукрашивают реальность, и эти люди – прекрасная легенда о вымершем и позабытом человечестве. Пусть эту легенду никто и не сможет услышать…

– Вот бы и мне её не слышать… – закатил глаза я. – Сука, почему я постоянно встречаю людей, любящих рассказывать длинные, пиздоватые истории? Долго идти ещё?

– Нет. Нам осталось только пройти через Белые Стены.

– Давайте тогда приколемся и остаток пути пройдём с закрытыми ебальниками? – предложил я. – Вот будет прикол, да?

До Стен действительно дошли молча. Ну нихуя себе. Это были прекрасные полторы минуты.

Оказавшись у Стены, думал, сейчас опять придётся нырять в "ледяную сметану", но нет: перед нами в стене растаял проход. Пройдя под образовавшейся аркой, мы оказались в ещё одном поселении. Оно отличалось от первого: более пиздатые отштукатуренные дома, брусчатые дороги, выёбистые скамейки, кованные фонари освещения.

– Смотрю, классовое неравенство не обошло стороной и эту планету? – заметил я.

– Тут живут и работают те, кому выпала честь заниматься обеспечением Лучших. Они выбираются из жителей деревни, и, по задумке, подобные перемены в окружении помогают им чувствовать себя своего рода защитниками тех, кто живёт за Стенами. Их называют Старшими.

– Или рабовладельцами…

– У них нет никакой власти над теми, кто остался за Стенами и нет никаких преимуществ. Напротив – тут у них появляется масса новых обязанностей. Но я понимаю твои опасения, и, думаю, Худший тоже понимал, поэтому…

Он замолчал и жестом предложил мне заглянуть в окно ближайшего дома.