Пожевал с минуту и выплюнул нахуй. Жёсткое, сырое, невкусное. Очень хуёвая человечина, короче, – я в этом кое-что понимаю. Видать, этот ублюдок питался плохо или болел.

Вообще, я людей, конечно, не часто ем. А то сказал так, словно человечина – основа моего рациона. Я употреблял людей в пищу только по крайней нужде, когда ну очень надо было. Ну или по пьяной лавочке, но бухим я какой-только хуйни не вытворял, и в том списке людоедство точно было бы даже не в топ сто.

Ладно, хватит о людоедстве. Сейчас бы нормальной еды раздобыть. Хотя бы хлеба кусок, или тушняка банку…

– Слышь, тёлка, долго ехать ещё? – поинтересовался я у динамика.

Молчит, сука. Я не ел уже хуй знает сколько часов, а ей похуй – красит там ебальник или журналы читает про то, как красить ебальник.

– Алё, блять! Я тут с голоду умираю! Прояви милосердие, сука ты бессердечная!

Тишина.

Хотел было выдать более эмоциональную тираду, взывая к жалости этой блядины, но она всё же снизошла:

– Поезд прибудет в точку назначения через тридцать минут, Йонг.

Ох неужели. Кто проснулся. Есть, значит, сердце у этой твари.

Хотя какое сердце? Ответила, просто чтобы я отъебался.

Ну ничего… Когда-нибудь тебе воздастся за всё то зло, что ты с невинными людьми творишь, пользуясь своей безнаказанностью и их перед тобой беззащитностью, – помяни моё слово. Всё в жизни возвращается, а особенно зло.

Эмоционально получилось, с надрывом. Надо было это всё вслух сказать, конечно, но уже похуй: два раза в одном месте чудо не сотворишь. Хуй знает к чему эта пословица, да и не уверен, что такая пословица вообще есть, но хуй и с этим тоже. В любом случае, повторять свою проникновенную речь вслух я не стану – много, сука, чести.

– Спасибо, блять… – пробурчал я вместо этого и завалился на бок, поудобнее улёгшись на чью-то руку. – Посплю тогда, чтобы силы не растратить последние. А то не ел уже хуй знает сколько часов, пока ты там сидишь, кайфуешь. Ещё и машины заставила меня таскать в таком состоянии и людей убивать. Слава богу хоть не умер…

Вдоволь наворчавшись я быстро уснул.

Мне снилось, как я еду на поезде. Пустое купе, верхняя полка застелена белым постельным бельём, пахнет мебельной кожей и стиральным порошком. За окном проплывают городские пейзажи, людные улицы. Небо серое, идёт дождь. Я думаю о своих детях, которых бросил и которых скорее всего никогда больше не увижу, думаю о своей жене. Я привычно прячу тоску в ту бездонную тёмную часть сознания, куда никогда не заглядываю. Сколько же там накопилось за все эти годы… В купе заглянула проводница: