– Господин оступился? – поинтересовался какой-то жеманный голос. – Изволите принять помощь от неравнодушного к вашей ситуации прохожего?

Поднял взгляд на говорящего:

– Ёб. Же ж. Твою. Мать… – медленно проговорил я, разделяя слова.

Охуению моему не было предела. Надо мной навис какой-то уёбок, одетый в… бабу.

Нет, реально, он натянул на себя бабу как какой-то ебучий плащ. Баба разорвана пополам, выпотрошена и небрежно сшита в некое подобие накидки. Бескостные руки с отрезанными кистями натянуты как рукава, из свёрнутой кожи головы сделан какой-то ебучий меховой, а точнее волосяной воротник. Что сюртук был пошит именно из бабы, я понял по сиськам, висящим у груди мужика словно вывернутые карманы. На голове мужика, словно парик, нахлобучен чей-то скальп. Предположу, что скальп женский, так как уложенные в нелепый пумпидур волосы явно очень длинные. Скальп плохо держится на башке ебанутого, так что он дополнительно зафиксировал его синей изолентой, примотав к башке, и закрепил под нижней челюстью. В руке у "франта" трость, а точнее кривая сухая ветка.

– Месьё? – вопросительно уставился на меня щёголь, явно ожидая ответа.

– Отъебитесь-ка срочно, – с отвращением скривил еблет я, поднимаясь на ноги. – Ваше, блять, благородие…

– Да, конечно, тут недалеко: дойдёте до Апраксина переулка, и во втором от перекрёстка доме будет п…

– Заткнись нахуй, а. Я тебя ни о чём не спр… Ебать твой рот…

Я внезапно охуел ещё больше, потому что отвёл взгляд от ебанутого модника и снова увидел улицу. Она изменилась.

Повозки с лошадьми на самом деле двигались без лошадей. Не на силе магии, разумеется, а на силе какого-то запредельного безумия.

Прямо сейчас я смотрел на голого мужика, который сидел на спине другого голого мужика, а ноги запихнул в ебальники ещё двух голых бедолаг, типа как в стремена. Мужики под ногами медленно ползли вперёд с ногами наездника во рту, челюсти их безнадёжно разъёбаны, видимо, пятками наездника во время бесчисленных агрессивных скачек. Мужик-седло полз на четвереньках с той же скоростью что и "стремена".

Вот тут я понял, что это была не повозка, а просто мужик на коне. Но повозки тут тоже были, и одна из них как раз приближалась ко мне, позволяя как следует охуеть от её вида.

Мужик с подругой сидят на ещё одном мужике, которого за ноги, пыхтя от усердия, волокут за собой двое ёбнутых. Мужик-повозка явно мёртв, и наполовину стёрся о камни, видимо, накатав в своей незавидной роли немало километров. У "лошадей" через дырявые щёки пропущены верёвки, концы которых мужик в "карете" использует как вожжи. Мужик этот громко смеётся и в какой-то момент передаёт вожжи подруге, целуя её в щёку. Она выпучивает глаза и водит верёвками во все стороны, словно никогда не управляла повозкой и теперь боится, что они разобьются на той, несомненно бешеной в их воображении, скорости, на которой летят по улице. Наряжены они в человечину примерно по той же моде, что и предложивший мне помощь франт, хотя на бабу накручено не меньше пяти "кожаных мешков", изображающих пышное платье, а на голову напялена вспоротым брюхом частично "ощипанная" дохлая собака, с воткнутой в бок палкой, видимо, изображавшей перо.