Сейчас у меня не было времени на удивления, так что я просто продолжил.

Выхватываю с пояса по два ножа каждой рукой, на ходу вспоминая, как тренировался метать по несколько ножей с руки одновременно в юношестве. Замахиваюсь руками, подняв их вверх и уведя кулаки за голову. Это сложно описать, но я не то чтобы вижу, я чувствую верные траектории, то есть ощущая тяжесть ножей, зная принцип метания, я понимаю, в какой момент нужно их отпускать для того, чтобы они воткнулись именно туда, куда мне хочется их воткнуть.

Мах руками навстречу другу к другу, в нужные моменты отпускаю ножи, передавая им всю накопленную энергию, и через мгновение все четыре ножа находят свои цели: первый и четвёртый паркуются в глазах двоих счастливчиков, а второй и третий втыкаются в шеи ещё парочки.

Раздаются вопли полные боли и страданий (странно, что нож в глазу – это больно, а распоротое брюхо и выпущенные кишки – нет). Я воспринял эти вопли как выстрел стартового пистолета, переходя в новообретённый режим «танцующего с ножами».

Быстрая математика: осталось ещё пять врагов, плюс здоровенный слон.

Несусь вперёд, на ходу выхватывая нож и бросая в рожу слону, удобно повернувшего ебальник боком ко мне. Нож с чавканьем тонет в глазном яблоке. Животное издаёт протяжный низкий вой, задрав к небу хобот, и инстинктивно отворачивает раненную сторону ебла, подставляя под атаку другую.

На ходу воткнув нож под челюсть ещё одного пизданутого, отправляю другой нож в последний глаз слона. Точное попадание. Снова протяжный вой. Отправляю следующий нож в горло следующего пизданутого и бегу на слона. Он опускает хобот как раз в тот момент, когда я оказываюсь на подходящем расстоянии: прыгаю, отталкиваюсь, как от ступеньки, от одного из кусков арматуры, торчащих из хобота, в прыжке выхватываю ножи и, облетев здоровенную голову сбоку, втыкаю их в шею животного.

По задумке я должен был повиснуть на них, как виснут на своих ледорубах ловкие уёбки в крутых фильмах про скалолазов, но что-то пошло не так: ножи не захотели держать мой вес и сразу же вырвались из ран.

На помощь пришла моя охуевшая ловкость: я отпустил один из ножей, освободив руку, и ухватился ею за другую дыру в шее – одну из тех, за которые, видимо, держались на боках животины пизданутые.

Слон начал метаться из стороны в сторону, панически гудя как ебучий пароход, падающий с водопада: видимо, ослепшая мразь поняла, что её убивают, и впала в истерику.

Но я держался крепко. Ножом, оставшимся в правой руке, я принялся рубить толстенную шкуру, пробираясь всё глубже и глубже. Прорубил одну дыру, ещё, и наконец из третьей плотной струёй захуярила кровь: нашёл-таки какую-то артерию.