Иду по коридору на кухню – она в самом его конце. Прохожу курящего дедулю – дед Толю: он кивает мне, я отвечаю тем же. Прохожу несколько дверей, из одной из них выбегают дети, чуть не сбив меня с ног.

– Сеня, Лёша! А ну-ка прекращайте по коридору носиться, пока кого-нибудь не покалечили!

– Хорошо, дядь Саш! – крикнул один их них, впрочем, даже и не думая останавливаться.

Дошёл до кухни. Просторное помещение с кучей столов, настенных ящиков, двумя раковинами и пятью газовыми плитами. Высоко под потолком натянуты бельевые верёвки, на них сейчас сушится постельное бельё, несколько штанов, куча носков, майки, одно платье. Подошёл к нашему столу: он располагался у раковины. Поставил посуду, включил воду, принялся мылить руки куском хозяйственного мыла.

Эх, тяжёлый был день… Взялся за крупный заказ: в большой квартире на четырнадцать комнат нужно все двери поменять: у них пожар случился – вот только ремонт заканчивают. Ох и мороки: проёмы все разного размера, двери кривые, а пол…

В коридоре раздались крики. Перепуганные.

Даже не выключив воду и не смыв с рук мыло, бегу в коридор и замираю как вкопанный…

Весь коридор в крови. У стен лежат растерзанные дети, дед Толя ещё стоит на ногах, он повернут ко мне спиной, его отсечённые руки лежат на полу у его ног. Перед дядей Толей под самый потолок, а он тут выше четырёх метров, вытянулась огромная тварь – ей пришлось сильно сгорбиться, чтобы уместиться в коридоре. Тощее существо с несколькими десятками тощих длинных рук, в хаотичном порядке торчащих из тела, кулаки некоторых лежат на полу вместе с огромными ножами, которые сжимают, другие не достают до пола, но тоже сжимают ножи. Мертвецки бледное, старческое морщинистое тело твари с обвисшими сиськами было настолько же отталкивающим и пугающим, насколько прекрасным и притягательным было её лицо: доброе лицо красивой молодой девушки.

Она заметила меня и буквально парализовала взглядом. Она смотрела на меня с той нежностью, с которой мать смотрит на только что рождённого ребёнка. Какая же она красивая…

Склонила голову набок. Взмах руки, и огромный нож разрубает деда Толю пополам. Внутренности сыпятся на пол со звуком, рождающим неприятную ассоциацию с высыпающейся из бочки гниющей рыбой, а затем половины разрубленного тела с чавканьем разваливаются по сторонам, оголяя кости и оставшиеся внутри органы.

– Оплодотвори многорукую Сестру Боли или умри страшной смертью от тысяч кровоточащих ран, оставленных её кинжалами… – произносит Тварь красивым, бархатистым голосом. Тон её спокоен, его даже можно назвать умиротворяющим. – Ей нужен сын, чтобы съесть его, или дочь, чтобы забрать себе её руки…