Вероятно, в кабине безопасник столкнулся с чем-то невнятным, потому как около двух минут стояла тишина. Образно, конечно. Звук от ревущих двигателей никуда не делся, но народ молчал, а те, кому посчастливилось сидеть в креслах вдоль прохода, склонялись, пытаясь что-либо рассмотреть. Потом в кабину, как в чёрную дыру, шагнула бортпроводница и тоже пропала. Через минуту в тёмной материи исчезла ещё одна стюардесса.

А время ведь шло. До Москвы лететь всего-то час остался, хотя топлива, нужно полагать, и до Мурманска должно было хватить, раз угонщик в Стокгольм намылился. Но это, как говорится, не точно.

Слава Богу, последняя стюардесса пробыла там меньше минуты. Правда, когда она появилась в проёме, я её не сразу узнала. Словно кто-то в кабине занимался малярными работами и мазнул ей по открытым частям тела, чтобы поубавить любопытство.

Следом вышла вторая бортпроводница, а за ней мент. Судя по их бледным лицам, ничего хорошего внутри они не обнаружили.

Безопасник что-то спрашивал у стюардесс, они отрицательно мотали головами. Это заняло ещё несколько минут, а потом он, вероятно, сообразив, что нужно принимать какое-либо решение, прошёл в салон и бросил взгляд на пилота, который продолжал стоять с равнодушным видом, а потом глянул на пассажиров.

Все затаили дыхание, вытянув шеи, ожидая чего-нибудь ободряющего, но, по моему мнению, судя по выражению его лица, нам услышать было не дано.

— Внимание, граждане пассажиры, — громко произнёс он после некоторого раздумья, словно расставляя слова в уме, которые должен был произнести. — Ситуация на борту сложилась следующая: командир корабля, вероятнее всего, получил сильную дозу снотворного, как и штурман самолёта, и оба они не смогут принять участие в нормальной посадке нашего лайнера, всё равно на каком аэродроме. Второй пилот находится здесь, — он ткнул пальцем в угонщика, — но он предатель нашей Родины, товарищи. Можем ли мы доверить наши жизни и имущество СССР, я имею в виду лайнер и всё, что на нём находится, в руки человека, предавшего наши идеалы, поправшего наши законы, товарищи? Если мы согласимся на это, мы окажемся в чуждой нам, капиталистической стране, где, возможно, проведём долгие годы в застенках империализма. И не расценит ли руководство нашей партии подобные действия как оказание помощи преступнику?

Вот загнул, да ещё экспромтом! Я даже изначально решила, что ослышалась. До какой степени вбивают подобную ересь в голову, чтобы человек верил в то, что говорит! А с другой стороны, если вспомнить, что обсуждали чиновники в Европарламенте последние десять лет и, главное, искренне веря в тот маразм, то товарищ безопасник выглядел вполне нормальным, не полностью свихнувшимся на своей идеологии.