Виталик, который объяснял Жанне причину нашего веселья, услышав вопрос Натальи Валерьевны, глянул на меня и сказал:

— Так на штурвале пружина. С левой стороны штурвала — тангента под большой палец. Тыкаешь, и штурвал сдвигается на миллиметр в нужную сторону. И даже если отпустишь его, самолёт будет лететь сам. — Его лицо приняло недоверчивое выражение. — А ты разве не знаешь об этом?

— Да откуда? — беспечно отозвалась я, разыскивая тангенту. — Я вообще первый раз в кабине самолёта.

Смех прекратился почти мгновенно. Я нашла тангенту, тыкнула её вперёд и, обернувшись, радостно произнесла:

— Прикольная штука.

На самом деле первое слово произнесла радостно, а вот второе — слегка замявшись, потому как они все смотрели на меня ошарашенно.

— В смысле, первый раз? — Глаза Виталика начали стремительно увеличиваться в объёме. — Но ты ведь только что управляла самолётом. Как ты могла это делать, если ты никогда не сидела в кабине?

— Ну я это, — попыталась я выкрутиться, — с отцом были несколько раз в аэропорту, у него знакомый там работал, и я на авиатренажёре чуть-чуть полетала. Он мне рассказывал, что и как делать нужно.

Не впечатлила. Они продолжали смотреть на меня, даже не моргая.

— Он, знакомый отца, сказал, что я классно захожу на посадку, — они продолжали молчать. Я перехватила чашечку у Натальи Валерьевны и поставила её в подстаканник, который обнаружила, когда искала тангенту. Убедившись, что самолёт продолжает нормально лететь, я снова оглянулась: — Вы не переживайте, мы приземлимся. Я несколько месяцев на тренажёре училась летать. Всё будет в порядке, — и на всякий случай убедительно добавила: — Я обещаю, ничего плохого с самолётом не случится. Нам главное — связь с землёй получить.

Виталик посмотрел на меня так, что я подумала: сейчас пообещает и третью дочку Евой назвать, если родится. Но нет, сглотнул судорожно и полез снова ковыряться с проводами.

Правильное решение. На земле нас, скорее всего, видели и отслеживали высоту и курс, но, учитывая, что по халатности диспетчеров произошла не одна авиакатастрофа, хотелось бы побыстрее связаться хоть с кем-нибудь. Да и Змей Горыныч, пролетевший в непосредственной близости, не давал покоя голове.

Спросила Жанну, как там пассажиры и нет ли паники.

— Сейчас всё в порядке. Хоть и крутят головами в разные стороны, но успокоились. А когда летели вниз, криков было предостаточно. Четверо пострадали, разбили себе лица, когда турбулентность началась, но уже всё нормально. Мы им оказали медицинскую помощь.

Ну да. Шёл разговор о том, что врачи на борту имелись.