«Загадками говоришь, Владимир Сергеевич. Поясни».

Ильюшин решил показать наглядно и, развернувшись к аэродрому, махнул рукой в сторону стоящих истребителей.

«Справа стоят два СУ-24. Слева МиГ-29, а рядом будущий СУ-27».

«Я в курсе, что сейчас проходят испытания истребителя нового поколения», — кивнул Большаков.

«А отличия? МиГ-29 и будущий СУ отличаются от 24. А в ОКБ Сухого это первый СУ с двойным хвостовым оперением», — усмехнулся Ильюшин, увидев, что в глазах Большакова появилось понимание. — «Так что я доложил интересную новость, а вам разбираться. А я, честно говоря, сегодня на полёт вообще не рассчитывал», — и, пожав руку, Ильюшин направился к своей «Волге».

Большаков ещё минуту потоптался на ступеньках КДП, прикидывая, какая важная информация попалась ему и как ею распорядиться.

А оказавшись в командно-диспетчерском пункте, генерал-майор сходу сообразил, что никто из пятнадцати человек не заметил этой фразы, вскользь брошенной неизвестной Бурундуковой, и у него была возможность ткнуть всю группу, а особенно Слуцкого, носом в грязь.

И в принципе, не удивительно, что никто из находящихся в КДП не обратил на это внимания. Во-первых, ни разу не летуны, а во-вторых, у них в тот момент голова другим забита была. Даже Ильюшин не сразу сообразил, что его зацепило.

Теперь же, когда Большаков конкретно указал на промашку, Звягинцев вспомнил этот момент.

— Виноват, — произнёс полковник, продолжая пялиться в лист и пытаясь понять, как вообще такое возможно.

— Разумеется, виноват. И что? Будешь дальше доказывать, что за штурвалом сидит шестнадцатилетняя девушка?

— Но тогда кто? — Звягинцев растерянно глянул на генерал-майора. — Никто из обслуживающих аэродром не может находиться в данный момент в Ту-154. Это невозможно. К тому же женщина.

— Вот именно, женщина, которая, заметьте, в ночном небе по силуэту самолёта смогла распознать его принадлежность и отличить от 29 МиГа! А ведь Т-10 — первая модель в ОКБ Сухого с двойным хвостовым оперением, — вспомнил генерал-майор понравившуюся фразу Ильюшина, — и добавим к этому — абсолютно засекреченный истребитель. Вы не забыли, что он поднялся в небо впервые всего лишь месяц назад? У вас тут что, проходной двор?

Большаков замер, вслушиваясь в разговор, льющийся из динамиков, потом решительно подошёл к тумблеру и выключил его. Развернулся и громким голосом сказал:

— Полковник Звягинцев, полковник Черкасов — остаться, остальным немедленно покинуть помещение.

Никто даже не попытался оспорить. Дураков не нашлось, и уже через десять секунд выскочили за дверь.