— Возможно.

Я протянула руку к задней стенке шкафа и нащупала что-то холодное.

За коробкой лежал еще один белый флакон.

Пустой.

Серебряная крышка была поставлена на место, но печать на горлышке аккуратно разрезали.

Я поднесла стекло к полосе света.

На дне оставался тонкий сероватый налет.

— Это десятый? — спросила Леона.

— По количеству сходится.

— Значит, его могла открыть Беатриса.

— Могла.

Я осторожно понюхала горлышко, не касаясь его кожей.

Запах был слабым, почти исчезнувшим. Горькие травы, металлическая основа и что-то еще, знакомое, но пока неуловимое.

Точно так пахло лекарство, которое я выпила утром.

Я закрыла флакон и завернула его в чистую ткань.

— Завтра отнесем его на независимый анализ, — сказала Леона.

— Нет.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Почему?

— Пока не узнаем, кому можно доверять, флакон останется здесь. В Гильдию подадим официальный запрос на снятие печати с лаборатории. Без упоминания находки.

— Ты подозреваешь коллегию?

— Я подозреваю, что Беатриса оставила предупреждение о препаратах с ее печатью. И что после ее смерти кто-то вошел в аптеку, хотя здание охранялось.

Тея перестала перебирать травы.

— Вы думаете, тот, кто приходил, искал этот флакон?

Я посмотрела на пустое стекло.

— Если искал, то не нашел.

— А если нашел и вернул?

Этот вопрос заставил меня снова осмотреть печать.

Разрез был ровным. Крышку открывали осторожно. Внутри не осталось ни капли, только налет.

Флакон могли изучить.

Могли опустошить.

Могли заменить содержимое.

Я завернула его вторым слоем ткани и убрала в сумку.

— Сегодня никто не остается здесь один, — сказала я.

Тея нахмурилась.

— Я ночевала на чердаке раньше.

— Раньше заднюю дверь не пытались взломать после смерти хозяйки.

— А если кто-то придет снова?

— Увидит пустую аптеку.

— И слабый замок.

— Завтра поставим новый.

— За какие деньги?

Леона подняла брови.

— Ты всегда задаешь самые удобные вопросы?

— Нет. Только нужные.

Я закрыла шкаф.

— За мои.

Это был первый раз за день, когда я произнесла эти слова и действительно почувствовала их смысл.

Мои деньги.

Мое решение.

Моя аптека.

Пусть пока с долгами, заколоченными окнами и чужим следом у задней двери.

Я взяла со стола медную печать аптекаря и положила ее рядом с пустым флаконом.

— Завтра начнем с описи, ремонта двери и заявления в Гильдию, — сказала я. — Потом проверим каждую банку, каждый счет и каждую запись Беатрисы.

Тея кивнула.

Леона закрыла папку.

Перед уходом я еще раз обошла торговый зал, проверила окна и заперла внутренние двери. На пороге задержалась и посмотрела на темные шкафы.

В доме Аркхартов мои вещи, вероятно, уже начали складывать в ящики. Северин обсуждал условия нового брачного договора. Аврелия следила, чтобы слуги не перепутали фамильные украшения с тем, что принадлежало мне.