Но у Северина было старое ранение.
Шрам под левой ключицей он получил во время войны. После особенно тяжелых превращений боль возвращалась. Несколько лет он принимал восстанавливающий препарат Королевской лечебной коллегии.
Я не раз подавала ему флакон сама.
На упаковке было темное стекло, а не белое.
Номер партии я никогда не проверяла.
— Мирелла? — позвала Тея.
Я закрыла книгу.
— Завтра найдем все записи, связанные с домом Аркхарт.
— А сегодня?
Я посмотрела на разбитое окно, сломанный кабинет и стеклянную дверь лаборатории.
— Сегодня перенесем копию журнала в место, которое нельзя открыть ломом.
Глава 6 Дракон у моего порога
Утром разбитое окно закрыли временной рамой.
Господин Торн установил ее еще до открытия мастерской, бурча, что преступники могли выбрать любую ночь, кроме той, после которой ему обещали выходной. Я не стала напоминать, что никто не просил его приходить так рано. За последние дни я поняла: жители Драконьей улицы предлагали помощь так, словно делали одолжение прежде всего себе, и сердились, если им пытались помешать.
Возле входа дежурил городской стражник.
Он сидел на складном стуле, читал старую газету и каждые четверть часа обходил здание. В журнале поста уже стояли отметки о ночном нападении, поврежденном окне и временной охране.
Личных людей Северина рядом не было.
Он выполнил условие.
Я старалась не думать, почему меня это удивило.
Леона пришла сразу после открытия банковской конторы. Копию журнала Беатрисы она спрятала в защищенное хранилище и вернулась с описью вложения, заверенной двумя служащими.
— Теперь документ не исчезнет без официального следа, — сказала она. — Даже если кто-то потребует его выдачи, банк обязан сообщить мне и владельцу счета.
— Владельцу?
— Счет оформлен на тебя.
Я подняла взгляд.
— Когда ты успела его открыть?
— Пока ты спорила с оценщиком из-за стоимости камней.
— У меня почти нет денег для хранения документов в банке.
— Первый месяц оплатила я.
— Леона.
— Вернешь после открытия аптеки.
— Я не просила.
— Поэтому не пришлось ждать согласия.
Она произнесла это легко, но я не улыбнулась.
Леона заметила перемену в моем лице и сразу стала серьезнее.
— Это не решение о твоей жизни, Мирелла. Только оплата одной банковской ячейки.
— Я знаю.
— Тогда что?
Я посмотрела на ее руки. На правом указательном пальце осталось чернильное пятно. Леона с утра занималась моими документами, хотя у нее была собственная контора и другие клиенты.
— Ничего. Просто мне сейчас трудно принимать помощь, если я не могу сразу вернуть долг.
— Не всякая помощь превращает человека в должника.