На поверхности один за другим приходили сигналы.

Первый канал чист.

Второй чист.

Третий отвечает.

Четвертый открыт.

Пятый стабилен.

Потом загорелась главная пластина.

Не медным знаком Аркхартов.

Пятью одинаковыми белыми линиями вокруг ведьминой чаши.

Система вернулась к первоначальной форме.

Где-то наверху заработала первая защитная башня.

Мы услышали ее даже под землей: низкий металлический звон прошел через стены.

За ним второй.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Купол Астеры восстанавливался.

Не от огня одного дома.

От общего состава, инженерных каналов и остаточной силы всех источников, которые больше не подчинялись главному проводнику.

Я сидела рядом с Северином на внешней площадке.

Он открыл глаза.

— Город?

— Защита возвращается.

— Печь?

— Очищена.

— Мой огонь?

Я не смогла ответить по ощущению.

Только по пластине Ивары.

— Сохранился. Но очень слабый.

— Форма?

— Неизвестно.

Он закрыл глаза.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Жив. Город защищен. Остальное потом.

Я хотела проверить его сама.

Найти источник, почувствовать канал, убедиться, что серый пепел ушел.

Но внутри не было ничего.

Мой дар молчал.

Не ослаб.

Не стал тише.

Просто исчез из восприятия.

Я посмотрела на собственные руки.

— Мирелла? — позвал Северин.

— Я не чувствую магию.

Он сразу попытался подняться.

— Не двигайтесь.

— Твой источник?

— Не знаю.

— Ивара!

— Она уже здесь, — сказала инспектор.

Ивара приложила к моей груди обычный кристалл.

Он дал слабый зеленый свет.

— Источник жив. Сильно истощен. Связь с телом сохранена.

— Дар?

— Не отзывается на внешнюю диагностику.

— Это временно? — спросил Северин.

— Не могу обещать.

Я сама учила Финна: не обещать того, чего не знаешь.

Теперь эти слова предназначались мне.

— Значит, ждем, — сказала я.

Северин протянул руку.

Не потребовал, чтобы я взяла.

Я сама положила пальцы в его ладонь.

Впервые прикосновение не сообщило мне ничего о его магии.

Только тепло кожи.

Слабый пульс.

Человеческое присутствие.

Этого оказалось достаточно.

Кассиана заключили под стражу в ту же ночь.

Следствие нашло Вара Дорена через два дня. Он скрывался в доме, принадлежавшем одному из старших лекарей коллегии. Дорен признал участие в изъятии архивов и нападениях, но отрицал, что знал полный масштаб опытов. Рил Даст действительно находился на границе: его печать украли из служебного хранилища и использовали при поджоге.

Кассиан не признал вины.

На первом допросе он назвал свои действия вынужденной реформой. На втором — медицинским экспериментом ради будущего королевства. На третьем отказался отвечать без открытого суда.

Открытый суд ему пообещали.

Королевскую лечебную коллегию временно закрыли.