— Это уже доказательство? — спросила Тея.

— Доказательство происхождения состава, — ответила Леона. — Не личности человека, который его применил.

— Значит, нападавший получил гаситель из коллегии.

— Или украл у того, кто получил.

Я посмотрела на письмо.

Теперь у нас была связь между нападением и учреждением Кассиана. Связь, которую можно предъявить официально.

Но если сделать это сейчас, коллегия узнает, что след восстановили.

— Копию в банковское хранилище, — сказала я. — Оригинал приложить к делу о нападении. Без дополнительных обвинений.

— Согласна.

— И запросить журнал выдачи красной соли.

— Уже запросила вместе со списками гасителей.

Тея поднялась.

— Я отведу Финна домой.

— Я сам дойду.

— Именно поэтому я пойду с тобой.

— Ты мне не мать.

— К счастью. Иначе пришлось бы еще ругать за грязные сапоги.

Они ушли.

Мы с Леоной продолжили работу.

В следующем журнале фамилия Аркхарт не встретилась, зато я нашла обозначение препарата: «Рекорд-четыре».

Это название знала.

Темный состав Северина назывался «Рекорд». Номер менялся в зависимости от силы и назначения. Четвертая формула предназначалась для глубоких повреждений магических каналов.

— Вот, — сказала я.

Беатриса получила образец именно того лекарства, которое принимал Северин.

Рядом стояло обозначение партии.

Р-17.

Леона медленно села.

— Значит, он тоже отравлен.

— Не обязательно.

— Мирелла.

— Мы знаем, что препарат содержит общую основу. Не знаем, сколько Северин его принимал, когда и из какой партии.

— Беатриса записала накопление возле сердечного огня.

— Записала наблюдение за образцом или пациентом. Полного имени нет.

— Ты пытаешься оставить возможность, что речь не о нем?

— Я пытаюсь не ставить диагноз по чужой записи.

Леона закрыла журнал.

— Тогда осмотри его.

— Он должен согласиться.

— Думаешь, откажется?

Я представила Северина в лечебной комнате дома Аркхартов. Он сидит на краю стола, пока лекарь коллегии проверяет старую рану. Рядом стоят двое помощников, Аврелия и секретарь с журналом назначений.

В таком окружении согласие Северина всегда казалось естественным. Он доверял процедурам, одобренным его домом.

Позволить мне обследовать его в полуразрушенной аптеке после развода было совсем другим решением.

— Не знаю, — ответила я.

Колокольчик над входной дверью звякнул.

Я вздрогнула раньше, чем успела остановить себя.

Леона посмотрела в сторону лестницы.

— Это он?

По торговому залу прошли размеренные шаги.

— Да.

Я узнала их.

Северин вошел в кабинет без сопровождения.

На нем был темный городской костюм, а не военная форма. Застегнутый высокий ворот скрывал часть шрама. Волосы были аккуратно зачесаны назад, но под глазами оставались тени.