Он оперся ладонью о край стола.

Флакон выскользнул из его пальцев. Я поймала его у самой поверхности.

— Северин?

— Отойди.

Его голос стал ниже.

Под кожей на шее проступила медная чешуя.

Не ровным узором, как при контролируемом превращении, а отдельными участками. Они появлялись и исчезали, будто тело не могло решить, какую форму удерживать.

В комнате стало теплее.

Леона быстро поднялась.

— Что делать?

— Открой окно. Тея внизу?

— Да.

— Позови ее. Пусть принесет мой набор, серебряную нить и две чаши с холодной водой.

Северин выпрямился.

— Не нужно.

— Вы не можете контролировать превращение.

— Могу.

Медная чешуя дошла до его подбородка. По левой руке прошла судорога.

— Сядьте.

— Мирелла.

— Сейчас я не ваша жена. Я аптекарь, который видит повреждение источника. Сядьте.

Он сделал шаг к двери.

Колени подогнулись.

Я успела подставить плечо, но не смогла удержать весь его вес. Северин оперся на стол и тяжело опустился в кресло.

От него шел жар. Не обычное тепло тела, а нестабильный драконий огонь, который не находил выхода.

— Не прикасайся к источнику, — сказал он сквозь зубы.

— Без осмотра я не пойму, что происходит.

— Серый пепел может перейти к тебе.

— Это моя работа.

— У тебя нет защиты.

— Тогда дайте согласие только на первичную проверку.

Он посмотрел на меня.

Даже сейчас Северин пытался оценить риск не для себя, а для меня. Раньше я сочла бы это заботой. Теперь видела и другое: он снова хотел принять решение, не имея моих знаний.

— Скажите ясно, — потребовала я. — Вы согласны на магическое обследование?

— Да.

— На частичное разделение, если обнаружится угроза сердцу или дыханию?

Пауза длилась несколько секунд.

— Да.

— Тогда перестаньте мешать.

Леона распахнула окно.

Тея вбежала в кабинет с набором отца и двумя чашами.

— Что с ним?

— Приступ источника. Освободи кушетку в приемной.

— Он туда дойдет?

— Дойду, — сказал Северин.

Он попытался встать.

По левой стороне его груди прошел всплеск жара. Ткань рубашки возле воротника потемнела.

Я положила руку ему на плечо.

— Не сейчас.

— Мне нельзя оставаться в кабинете с документами.

Леона посмотрела на него с удивлением.

Даже в приступе он думал о сохранности чужих записей.

— Тея, помоги мне открыть вторую дверь, — сказала я. — Проведем его через коридор.

Северин поднялся с нашей помощью. Он не опирался на меня больше необходимого, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. Каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего.

В приемной мы посадили его на кушетку.

— Снимите куртку и рубашку, — сказала я.

Тея замерла.

Леона подняла брови.

Северин посмотрел на меня так, словно не ожидал услышать обычное медицинское указание.