— А вы всегда спорите с лекарем после того, как согласились на процедуру?

— Только если лекарь скрывает собственный риск.

Я посмотрела на него.

— Теперь понимаете, каково это?

Он замолчал.

Леона перестала писать, но не подняла головы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась. Отменить их я не хотела.

Северин несколько лет принимал решения, скрывая от меня угрозы, документы и страхи. Сейчас он провел меньше часа в положении человека, которому не сообщают все сразу, и уже не мог это терпеть.

— Понимаю, — сказал он.

Без оправдания.

Без попытки вернуть разговор к его мотивам.

Я отвела взгляд первой.

После отправки сообщения Леона ушла в городскую управу. Она должна была передать официальный акт о процедуре и приложить копию согласия Северина. Не упоминать серый пепел в такой ситуации было уже невозможно.

До получения полной лицензии каждая серьезная помощь могла стать основанием для нового разбирательства. Наличие герцога в роли пациента только усложняло дело.

Тея принесла чистую рубашку из вещей господина Торна. Она была Северину коротка в рукавах, но старая одежда возле шрама пропиталась потом и следами магического жара.

— Другого нет, — сказала она.

— Подойдет.

Северин переоделся в процедурной.

Я ждала в торговом зале и старалась не смотреть на закрытую дверь.

Когда он вернулся, непривычная простая рубашка делала его менее похожим на главу древнего дома. Без темного костюма, цепи и идеально застегнутого воротника Северин выглядел просто уставшим мужчиной после тяжелой болезни.

Раньше я видела его таким только в спальне.

Мы оба вспомнили об этом.

Он первым отвел взгляд.

— Где моя одежда?

— Тея очистит ее от остаточной магии. До вечера получите обратно.

— Она умеет?

— Под моим руководством.

— Твоя ученица слишком молода для работы с драконьим огнем.

— Она не будет касаться огня. Только подготовит раствор и обработает ткань щипцами.

— Ты доверяешь ей?

— Да.

Ответ вышел без раздумий.

Тея замерла возле шкафа, но ничего не сказала.

Я тоже заметила собственную уверенность.

Неделю назад мы не были знакомы.

Теперь я доверяла ей находиться рядом во время опасной процедуры, выполнять указания и не использовать сведения против пациента.

Это не означало, что Тея перестала быть резкой, любопытной и слишком поспешной. Просто она несколько раз доказала, что в нужный момент способна действовать точно.

— Мне нужно задать вопросы, — сказала я Северину. — Ответы войдут в медицинскую запись.

— Спрашивай.

— Когда вы начали принимать «Рекорд-четыре» постоянно?

— После возвращения с пограничной войны.

— Без перерывов?

— Первые годы курсами. Последние восемь месяцев ежедневно.