Сначала я приходила к Беатрисе раз в неделю. Потом начались приемы, заседания, поездки в загородное поместье, обследования в коллегии. Визиты становились все реже. Последний раз я видела тетю за два месяца до ее смерти.

Она тогда сказала, что я выгляжу больной.

Я рассердилась.

Не на Северина, не на лекарей, назначавших очередной курс, а на нее. Мне показалось, что Беатриса намеренно ищет недостатки в жизни, которой я гордилась.

Теперь тяжелый ключ лежал в моей ладони, а извиниться было уже невозможно.

— Ты можешь пока пожить у меня, — сказала Леона, не поворачивая головы. — Комната небольшая, зато крыша целая и никто не станет требовать от тебя отчета за каждую чашку чая.

— Спасибо. Но сначала я хочу увидеть аптеку.

— Именно это мы и делаем.

— Я имею в виду, что не стану ничего решать до осмотра.

Леона взглянула на меня.

— Я не пытаюсь принять решение за тебя.

— Знаю.

Ответ прозвучал резче, чем она заслуживала.

Я выдохнула и разжала пальцы. На коже остался след от края ключа.

— Прости.

— Сегодня тебе разрешено быть неприятной.

— А завтра?

— Завтра возьму плату за терпение.

Экипаж остановился на углу.

— Дальше не проехать, госпожи, — сообщил возница. — У мостовой ремонт.

Мы вышли под навес закрытой булочной. Дождь уже превратился в мелкую водяную пыль. Драконья улица тянулась вниз к Южным воротам, неровная, тесная и совсем не похожая на проспекты Верхнего города.

Старинные дома стояли почти вплотную друг к другу. Нижние этажи занимали мастерские и лавки, над ними нависали деревянные балконы. Между окнами тянулись веревки с бельем, с крыш капала вода, в водосточных желобах застряли прошлогодние листья. Медные фонари еще не зажгли, хотя из-за туч казалось, что вечер уже близко.

На противоположной стороне кузнец закрывал ставни. Чуть дальше женщина в переднике выставляла под навес корзины с сушеными яблоками. Двое мальчишек перепрыгивали через лужи и спорили, кому принадлежит найденная пуговица.

Улица не выглядела заброшенной. Она просто жила без расчета на богатых посетителей.

— Далеко? — спросила я.

— Вон тот дом с зеленой крышей.

Я не сразу узнала аптеку.

Беатриса всегда следила за фасадом. Весной ящики под окнами были заполнены лекарственными травами, осенью в витрине стояли медные фонари, а над дверью висела темная деревянная вывеска с золотыми буквами.

Теперь оба окна первого этажа были закрыты досками. Вывеска висела под углом, одна цепь оборвалась. Слово «пламя» почти полностью скрылось под потеками.

Только вырезанный знак остался прежним: ветка полыни, обвивающая небольшое пламя.