Устинов подвез меня на той же серой «волге» не к центральному входу, а к большим воротам, которые тут же открылись, стоило нам подъехать. К тем самым воротам, через которые меня когда-то, совсем, кажется, недавно пытались вывезти на «рафике» в Москву.
— Сиди, — приказал Устинов, когда мы въехали во двор. — Ждём.
По дороге в Управление КГБ мы разговаривали мало. Устинов коротко проинструктировал меня, что делать, что говорить, а в основном, молчать в тряпочку, если не спрашивают.
— Не вздумай там свой характер показывать! — предупредил он. — А то и шеф не спасёт. У нас доброжелателей в Конторе хоть отбавляй, в том числе таких, что спят и видят, как Киструсса поменять.
Из двери Управления, выходящей во двор, выглянул наш общий знакомец Игорь Ершов, приглашающе махнул рукой.
— Пошли! — скомандовал Денис. Мы вышли из машины, быстро вошли внутрь здания. Игорь придержал мне дверь, первым протянул мне для рукопожатия руку. С Денисом они, видимо, уже сегодня встречались, раз не поздоровались.
— Шеф ждёт! — коротко сообщил Ершов. Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж, замерли в конридоре перед дверью с надписью «Приёмная». Игорь потянул меня за рукав и вполголоса то ли сообщил, то ли проинструктировал:
— Значит так, в кабинете генерала вместе с шефом сидит человек. Ты вводишь его в транс или гипнотизируешь, ну, в общем, как ты всё это делаешь. Понял? И даёшь ему команду рассказать о махинациях на меховой фабрике «Соболёк». Мы тут же ставим кинокамеру, записываем всё. Как только он закончит говорить, мы камеру убираем, ты даёшь ему команду забыть про этот рассказ. Справишься?
Он внимательно посмотрел на меня, вопросительно кивнул головой снизу вверх.
— Это очень важно. А еще важнее, чтобы этот товарищ абсолютно ничего не вспомнил и не заподозрил. Очень важно! — подчеркнул он.
— Тогда всем хана будет, — влез в разговор Устинов. — Ну, разве что, кроме тебя. Останется только застрелиться!
— Ты готов? — спросил Ершов.
— А? — я вопросительно взялся за боковины куртки, намекая, что надо бы раздеться. Устинов с готовностью подставил руки, куда я скинул верхнюю одежду и шапку. Ершов глубоко вздохнул и:
— Пошли!
И открыл дверь, запуская меня. В приемной сидела секретарша, пожилая женщина. Рядом с ней стоял штатив с кинокамерой. Ершов знаком показал на дверь, словно вопрошая:
— Можно?
Секретарша величественно кивнула.
— Пойдешь один, — сообщил на ухо Ершов. — И сразу начинаешь работать. Сразу. Без команды. Понял? Иди!
Он открыл мне дверь и толкнул в спину, придавая ускорение.
Я вошел в кабинет, застыл соляным столбом, как жена Лота, узрев разгром Содома и Гоморры.