Деньги он мне в тот вечер вернул, как обещал. И предложил, стоять «на тумбочке» всю ночь с отбоя до подъема. А утром, дескать, пойдет спать. Я не возражал. Впрочем, для «стояния» он приволок кресло из каптерки.
Туалет с умывальником досталось убирать Аскерову с Шириновым, «взлетку» — длинный казарменный коридор от телевизора до оружейки — Утебаеву. Азербайджанцы, конечно, поначалу упёрлись, мол, не мужское это дело — умывальник с сортиром мыть, да тем более «дедушкам Советской Армии», но тут неожиданно для меня в дискуссию вступил Дроздов, клятвенно пообещавший мне всё уладить. Отвел их в умывальник и уладил, убедил чем-то товарищей. Заступаться, кстати, за Ширинова с Аскеровым никто из земляков за них не рискнул.
Приданные мне во второй наряд дневальные проблем совсем не создали. И умывальник, и туалет, и «взлётка» блестели, как у кота фаберже. И дневальные на тумбочке исправно козыряли и офицерам, и прапорщикам, и своевременно орали во весь голос «дежурный по дивизиону, на выход!», если вдруг приходил чужой.
На завтрак и ужин я ходил в столовую. На завтраке слопать кусок хлеба с маслом под цикориевый напиток, на ужин поковырять отварную рыбу, запивая её чаем. И продолжал исправно столоваться на продскладе, выдавая «пятерку» за банку тушенки, банку сгущенки (с собой) и кружку нормального крепкого сладкого чая.
Как-то кладовщик, весьма довольный моей щедростью, рассказал по секрету, что у них на складе гнилые овощи, крупы и макароны, подпорченные мышами, не уничтожаются, не выбрасываются, как положено, а втюхиваются кухонному наряду, примерно из расчета 70×30. Где 70 % — нормальные продукты, а 30 — подпорченные. При этом списание продуктов проходит регулярно.
— Хотя бывает, что если МСБ заступают, то там пополам на пополам выдаем, — оскалился кладовщик. — Они ж тупые, а старшим пофиг. Вот если ваш Малков заступает на кухню, то там хрен, что подсунешь. Он каждый вилок капусты обнюхает, каждый мешок риса проверит, каждый кусок сахара пересчитает! Его не обманешь!
Возникшие излишки, как поведал словоохотливый кладовщик, забирает начпрод полка, который их толкает «налево».
— По сельпо местным развозит, — сказал он, наблюдая, как я уплетаю холодную армейскую тушенку под сухари из черного хлеба. — Тут все в теме, начиная от завскладом до зампотыла. А, может, и кэп свою долю имеет. Кто знает? Во всяком случае, местный начмед, — кладовщик понизил голос, — каждую неделю за «доппайком» заходит. То мясца ему свеженького, то сахарку, то консервов…
Через пару дней после наряда по дивизиону, меня воткнули в наряд по столовой. Старшим наряда с нами пошел товарищ старший прапорщик Малков Николай Николаевич (кстати, его в дивизионе так и величали — «товарищ старший прапорщик Малков», даже за глаза, а иногда и «Батей»). Я попросился вместе с ним сходить за продуктами на склад. Кладовщик сделал вид, что со мной не знаком. Я тоже не подал виду, что знаю его, но украдкой подмигнул.