Я кивнул. Мы помолчали. Малков хотел что-то сказать, но я его опередил:
— Облапов сказал, что ему за меня три тысячи рублей предлагали, чтоб только за ворота вывел.
— Так и сказал? — Малков скривился. — И про отца-бая рассказали? Ну, значит, не совсем сдали. Просто хотят тебя с части сбагрить, а там уж как получится.
— Интересно, где они сейчас? — спросил я.
Малков пожал плечами:
— Да кто ж знает? Может, на жилзоне, может, на Билитуе, а, может, в Чите тебя ждут. Тут ведь не угадаешь. Сняли где-нибудь комнатушку возле вокзала и ждут, поглядывают. А смотреть-то всего раз в день, вечером в районе 19.00, когда поезд с приграничья на станции останавливается. Слушай!
Малков соскочил со стола, хлопнул меня по плечу.
— Ты ж с особистом дружбу водишь! Сходи к нему, расскажи, что и как! Уж он точно тебе поможет. Он мужик хоть и противный, себе на уме, но, по крайней мере, не подлый. Кстати, а что за подполковник сегодня с тобой был?
— А можно узнать, кто басмачам про меня нашептал? — в ответ поинтересовался я.
— А смысл? — удивился Малков. — Зачем тебе это надо?
— Есть у меня одна идея, — я хитро улыбнулся. — Очень даже хорошая идея!
Старший прапорщик поморщился, отмахнулся, передразнивая меня:
— Идея, идея! Хватит всякую ерунду молоть! Я тебе вот, что скажу.
Малков помялся, потом предложил:
— Я тебя могу на своей машине до Даурии подбросить. Это станция, следующая за нашей. Это на тот случай, если они тебя ждут здесь, на Билитуе. Если будет всё благополучно, то не доезжая Читы, где-нибудь в пригороде сойдешь. Доберешься дальше на попутках до аэропорта. А там на самолет и домой. На билет деньги есть? Я знаю, что тебе Дроздов долг отдал. Не потерял еще?
— Если б можно было сообщить басмачам, — я усмехнулся, — что я завтра поеду на станцию на дежурной машине после обеда. Было бы очень даже здорово!
— Не понял? — Малков удивился.
— Завтра на дежурке на станцию едет подполковник Устинов, — сказал я. — Если они его остановят, то для них будет очень неприятный сюрприз.
— А этот твой подполковник? Он в курсе?
— Я ему скажу, — кивнул я. — Я не думаю, что они уж такие следопыты или шпионы, что и наблюдение установили, и поезда отслеживают. Это ж дехкане неграмотные, только разве что со стволами.
Я покачал головой.
— Они ж басмачи, — я засмеялся. — Дикий народ, дети гор! — я вспомнил «12 стульев». — Стоят за воротами в машине мёрзнут и смотрят за КПП. Либо ждут, что им кто-нибудь шепнет-подскажет, когда я поеду. Николай Николаевич!
Я просительно улыбнулся Малкову.
— А можно мне устроить, чтобы я завтра в отпуск поехал, а? Ну, еще ведь рано, четырех нет. В строевой части в штабе еще народ по домам не разбежался. Я бы завтра с Устиновым и рванул бы.