— Это так важно? — уточнила Агафья, хмуря брови.

— Ератников не принимает святая земля, потому что они прокляты, — терпеливо объяснил я. — Но если же такой… человек умрет до срока и будет доживать свой век за гробовой доской, он обычно становится куда более вредным. И, что хуже, гораздо более сильный.

Девушка кивнула:

— Хорошо. Поняла.

В этот момент дверь за нашими спинами скрипнула, и на порог, оглядываясь, вышел староста. Мужчина взглянул на нас и уточнил с надеждой в голосе:

— Ну, что скажете, мастера? Есть надежда?

Девушка вопросительно посмотрела на меня и я кивнул. Агафья шагнула к старосте:

— Похоже на тяжелую форму сонного паралича, наведенную извне, — осторожно начала она. — Если бы мне могла помочь ваша местная сельская знахарка или травница, у нас было бы больше шансов найти противоядие…

— Умерла травница на днях, — хмуро, с раздражением, ответил староста.

— Вот как? — удивленно подняла бровь Агафья. — Жаль, очень жаль. Как её звали?

— Дарья. Но она все одно себе на уме была, — отмахнулся Тарасов. — Странная очень, и жутко вредная. И помогала только тогда, когда ей самой интересно было, или за хорошую плату. А на днях она просто пропала. Мужики в лес искать пошли, да нашли только следы крови да обрывки сарафана на ветвях. Видать, звери лесные порвали.

— А можно дом ее осмотреть? — уточнил я.

— Может быть, там есть нужные травы для снятия сонного паралича, — поспешно добавила травница. — Или нужные записи.

— Да, да, конечно, — рассеянно кивнул староста. — Там, на окраине. Она всегда жила особняком и людей не особо жаловала. Идемте.

Мужчина повернулся и зашагал вперед. Мы последовали за ним.

На деревню начали уже медленно опускаться сумерки. Окна домов один за другим загорались тусклым светом. Где-то вдалеке тявкнула из-за забора собака, но звук этот быстро оборвался.

— «Так себе место, — мысленно произнес Смутень, вернувшись и усевшись мне на плечо. — След идет прямо в лес. Значит, гнездо где-то там. Готовься к вечерней прогулке по живописным местам».

Я согласно кивнул. Ератнику не нужна была близость к людскому жилью. А если ему и нужно было подобраться к человеку, нечисть вполне могла принять облик человека или зверя. И под этой личиной натворить бед в деревне, а потом вернуться в своё логово.

Мы миновали дома и вышли на узкую, почти заросшую, тропу. Справа, за зеленеющим лугом, начиналась темная опушка леса.

— Почти пришли, — произнес староста, указывая на маленькую покосившуюся избу, словно прячущуюся в кустах.

Строение было старым, даже ветхим. Брёвна потемнели, частично покрылись зеленым мхом. Крыша просела посередине. Окна были маленькими, узкими, с потемневшими грязными стеклами, за которыми царила непроглядная тьма.