Забор вокруг дома давно рухнул, остались только покосившиеся столбы, обвитые сухой травой, бурьяном и колючим кустарником.

— Вот здесь она и жила, — сказал Тарасов, останавливаясь у того места, где когда-то была калитка. — Ещё её бабка тут обитала. Та тоже странная была. Люди говорят, с лешим водилась. Но это не точно, — покосившись на нас, поспешно добавил он.

Староста полез в карман, достал связку ключей:

— После того как Дарью… ну, как её не стало, я дом запер, чтобы никто здесь не шастал. Мало ли того, что в доме осталось. Стащат детишки какой-нибудь ядовитый отвар, да и отравятся.

Я кивнул:

— Вы поступили правильно.

Староста вставил ключ в массивный висячий замок. Немного повозился, бормоча что-то себе под нос, пока наконец не послышался сухой щелчок.

— Наконец-то, — пробормотал Тарасов, снял замок и толкнул дверь.

Послышался протяжный скрип и створка открылась, словно приглашая нас войти. Изнутри пахнуло затхлостью, пылью и чем-то горьким, настолько едким, что заставило меня невольно поморщиться и прикрыть нос рукавом.

— Входите, — пригласил староста, но через порог не переступать не стал, опасливо заглядывая внутрь. Я заметил, как он поежился и сделал шаг назад. — Я тут подожду, на воздухе. Не люблю это место. Нехорошее оно, тяжелое.

Я переглянулся с Агафьей. Девушка украдкой достала из сумки пучок сушёной полыни, протянула мне. Я улыбнулся, взял оберег и сунул его в карман.

— Осторожнее там, — предупредил Тарасов, отходя от крыльца подальше. — Мало ли что у нее в доме осталось. Буду у дороги вас ждать.

Я кивнул и решительно переступил порог.

Внутри было темно, душно и тихо. Я достал из кармана фонарик, включил его. Яркий луч света прорезал полумрак, выхватывая из темноты убогую обстановку.

Домик состоял из одной небольшой комнаты с закопченным от печного дыма низким потолком, под которым висели пучки запылившихся мертвых трав. У дальней стены стояла давно не топленная русская печь. Рядом расположился грубо сколоченный стол, на котором стояла каменная ступка и самодельная перегонная установка. Неподалеку лежали пестик и нож с изогнутым лезвием.

Вдоль стен тянулись полки, сплошь заставленные пузырьками, пузырьками, склянками и глиняными горшками. Некоторые были запечатаны воском, другие были прикрыты грязными тряпицами. Я не спеша прошел вдоль полок, рассматривая рукописные этикетки на банках с отварами. Подошел к печке, заглянул внутрь. Луч света вырвал темный, закоптившийся чугунный котелок, который стоял в зеве печи.

Сбоку потянуло сквозняком. Порыв холодного воздуха заставил меня поежиться. Я внимательно осмотрел дощатый пол, и заметил едва видимую щель между неплотно пригнанных досок в углу. Присел на корточки, внимательно рассматривая половицы. Затем подцепил доску, и она, к моему удивлению, легко поддалась. Люк приподнялся, холод усилился, пахнув сыростью и землёй.