— Кажется, моя гостья предложила способ, который позволит этот долг все-таки погасить, — спокойно ответил я.

Мужчина застыл, делая вид, что обдумывает мои слова.

— Разумно, — кивнул он после паузы. — И учитывая вашу затяжную болезнь и шаткое текущее положение, я могу предложить вам следующий вариант: в течение десяти дней, считая сегодняшний, вы вносите первый платёж в двести рублей. После этого мы подписываем дополнительное соглашение о рассрочке на шесть месяцев. Если первый платёж не поступит, кредитный дом начнёт принудительную процедуру взыскания.

— Взыскания чего именно? — не понял я.

— Движимого имущества, указанного в договоре, — просто ответил Крейцер. — А при недостаточности суммы — обратимся в дворянскую опеку и городскую управу для оценки состояния поместья для последующей его реализации на торгах.

Вот от этих слов, мне стало по-настоящему неприятно. Не потому что я боялся двух молодых громил у ворот. И даже не потому что двести рублей были ощутимой суммой для нашего текущего бюджета. Но мысль о том, что эти стервятники будут бродить по дому, оценивая каждую тарелку и срывая со стен портреты предков Вельянова, вызывала у меня приступ глухой ярости.

— Десять дней, — медленно повторил я.

— Десять дней, — подтвердил Крейцер. — Я оставлю адрес конторы, где вас будут с нетерпением ожидать в любое удобное время с десяти до девятнадцати ежедневно.

С этими словами, он сунул руку в карман пальто и вынул картонный прямоугольник,

— Вот, держите, — произнес он, протягивая его мне.

Я взял визитную карточку, повертел ее в руке и вопросительно взглянул на стоявшего передо мной гостя:

— Лекарь по урологии? — уточнил я, стараясь, чтобы мой голос звучал серьезно.

По лицу Крейцера с невероятной скоростью пронеслась целая гамма чувств. Сперва он смертельно побледнел, затем его щёки и шея стремительно покрылись багровыми пятнами:

— Не та, — пробормотал он, поспешно выхватывая у меня карточку. Боковым зрением я заметил, как стоявшая рядом Агафья тщетно пытается скрыть улыбку, отвернувшись к стене.

Крейцер же, пылая стыдом, вынул другой картонный прямоугольник, бросил на него быстрый взгляд и уже после этого протянул мне:

— Вот. Извините за конфуз.

Я принял вторую карточку, внимательно на неё посмотрел и на этот раз увидел аккуратно выведенное золотым тиснением: «Кредитный дом „Шелагин и партнёры“. Матвей Семёнович Крейцер. Представитель по взысканию задолженностей».

— Уже гораздо лучше, — довольно пробормотал я, убирая карточку во внутренний карман пиджака.

Крейцер улыбнулся, но улыбка вышла очень натянутой: