— Итак, план, — наконец произнесла она. — Есть у меня выход кой куда. Раз в несколько месяцев проходят закрытые аукционы. Там с молотка уходят самые редкие и нелегальные артефакты. Но и многое другое, интересное для клиентов. Но их маржа двадцать пять процентов.

— Двадцать пять процентов, это грабеж, — нахмурился я.

— Это плата за доступ, Зверев, — отрезала Лиса. — Плата за доступ к покупателям, которые могут выложить за твой лот миллионы, не моргнув глазом, и, что самое главное, не спросят, в какой дыре ты их откопал. Поверь, шестьдесят пять процентов от огромной суммы лучше, чем сто процентов от ничего.

— Так, когда следующий аукцион? — спросил я.

— Вроде через две недели. И надо будет кое с кем встретиться. Но есть одно «но». С Вольским. Довольно таки богатый польский род, его семья и начала когда-то устраивать эти аукционы.

Она откинулась на спинку скамьи, окинула меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы.

— К Вольскому нельзя прийти с улицы. Ты собираешься предложить ему товар на миллионы. И ты должен выглядеть так, будто для тебя эти миллионы — обычное дело.

— Ты про одежду? — догадался я.

— Я про все! — в ее голосе появилась сталь. — Саня, это самое главное! Вольский — эстет и сноб до мозга костей. Он оценивает людей за первые три секунды. Если ты придешь к нему на встречу в джинсах и футболке, он даже не станет слушать. Сочтет тебя мелким воришкой, которому случайно повезло. Ты должен выглядеть так, будто владеешь такими вещами всю жизнь. И для этого тебе нужен не просто дорогой костюм. Тебе нужен идеальный костюм, сшитый на заказ.

Она встала, оставляя на столе пару купюр.

— Встречу я назначу через пять дней. Этого времени тебе должно хватить, чтобы решить проблему с гардеробом. Удиви меня, Зверев. Потому что если ты не впечатлишь меня, то Вольского тебе не впечатлить и подавно.

И не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из бара, оставив меня одного — с одним маленьким алмазом, огромной проблемой и четким планом действий. Вызов был принят.

Я посмотрел на свою простую темную футболку и потертые джинсы. Вспомнил тот костюм, что купил для «Империала»

«Она права , — с горечью подумал я. — Тот костюм — он просто куплен. Он с вешалки. Любой, кто в теме, увидит это за секунду. Увидит выскочку, который пытается казаться тем, кем не является».

Я догнал Лису уже на выходе, у ее «Авроры».

— Стой.

Она обернулась, удивленно приподняв бровь.

— Этот твой Вольский… Мой костюм из «Империала» не подойдет, верно?

Лиса расхохоталась. Громко, от души, не заботясь о том, что на нас оборачиваются прохожие.