Осталась только холодная, кристальная решимость. Это была работа. Самая тяжелая, самая грязная и, возможно, последняя работа в моей жизни. Но я был создан для неё. Я — Охотник. И я иду в самое сердце тьмы, чтобы эта тьма не пришла в мой дом.

Я взял с тумбочки браслет-коммуникатор. Посмотрел на него. Там были номера Грома, Ворона, Кайла. Лисы. Я разжал пальцы, и браслет упал на пол. Я наступил на него тяжелым ботинком. Хруст пластика прозвучал как выстрел. Связи с прошлым больше нет.

Три баула я закинул в браслет с пространственной магией. А два не вошли к сожалению, придется по старинке таскать.

Я был готов. Я сунул руку в карман разгрузки и достал черный обсидиан. Он был горячим, словно уголь.

— Лира, — тихо позвал я, сжимая камень.

Тени в углах комнаты дрогнули, сгустились формируя силуэт. Она вышла из мрака.

Она была в легкой, сегментированной броне из неизвестного темного металла, с парными клинками за спиной. И окинула меня взглядом от тяжелых ботинок до шлема, лежащего на кровати. Задержалась на связках гранат. Хмыкнула. Уголок её губ дернулся в одобрительной усмешке.

— Вижу. Основательно. Мне нравится. Она протянула руку. — Идем. Нас ждут.

Мир дернулся и перевернулся.

Я вдохнул воздух — и закашлялся. Воздух был сухим, мертвым, с привкусом ржавчины и вековой пыли. Мы стояли в огромном, гулком зале. Бетонные своды уходили в темноту, под потолком тускло горели аварийные лампы, мигая и треща. Стены были покрыты потеками влаги и плесенью.

Это был тот самый мертвый город где мы приносили клятвы, и куда она меня впервые перенесла.

Я огляделся. Мы были не одни. В зале уже находились люди. Человек двадцать. Они сидели на ящиках, стояли группами или поодиночке, опираясь на колонны.

Здесь были волки. Наемники, ветераны, бойцы. Они проводили меня тяжелыми, оценивающими взглядами. Никто не спросил, кто я. Здесь это было неважно. Важна была только сила, которая фонила от меня. Они признали меня равным. И отвернулись.

Время шло. Пространство рядом с Лирой то и дело искажалось, выплевывая новых бойцов. Я молча наблюдал, прислонившись к бетонной стене.

К концу часа нас стало около пятидесяти. Пятьдесят смертников. Пятьдесят бойцов экстра-класса. Да с этими силами легко устроить переворот.

Гул голосов стих, когда Лира вышла в центр зала, в круг света. Она не повышала голос, но её слова ударили по ушам, как гонг.

— Слушайте меня!

Все головы повернулись к ней.

— Вы все знаете, зачем вы здесь. Каждому из вас я дала то, что он хотел: силу, знания, месть или цель. Теперь пришло время платить. Она обвела нас горящим взглядом. — Мы идем освобождать мир моей Матери. Мир, который мой Отец, Архидемон Бальтазар, превратил в кормушку. По рядам прошел шепот. — Отец совершил ошибку, — продолжила Лира, и в её голосе зазвенела сталь. — Он увел свои легионы на войну с другим Владыкой и сейчас занят. — Это не армейская операция. Это диверсия. Мы вырежем там высших демонов. Мы перекроем прямой путь в Бездну. А после зачистим и освободим.